Народы Дагестана
Архив номеров » №2.2012 от 24 Октября 2012 г » Общество » Единый и могучий многонациональный дагестанский народ

Единый и могучий многонациональный дагестанский народ

 

Единый и могучий многонациональный

дагестанский народ

Казбек Султанов – доктор филологических наук, профессор, лауреат Государственной премии РД, член Общественной палаты РД, член Экспертного совета Комитета по делам национальностей Государственной Думы ФС РФ.

       – Казбек Камилович, корот-ко расскажите о себе, о Вашей профессиональной деятельнос-ти, как Вы оказались в Институте мировой литературы им. А.М. Горького РАН, чем Вы живете, что радует, а что печалит? 
     – После окончания Дагестанского государственного университета оказался в аспирантуре Института мировой литературы, там же защитил кандидатскую диссертацию. Вернулся домой, был секретарем Союза писателей Дагестана по критике, преподавал в Дагестанском пединституте. Затем пригласили на работу в ИМЛИ, прошел путь от младшего научного сотрудника до заведующего Отделом литератур народов РФ и СНГ. Там же защитил докторскую, стал профессором.
Но считаю главным для себя тот факт, что никогда не порывал с Дагестаном, постоянно приезжал повидать родителей, продолжал печататься в дагестанской прессе. И сейчас только что вернулся из Махачкалы. В Национальной библиотеке прошла презентация книги моего отца Камиля Султанова «Избранное. Воспоминания. Статьи. Неизданное. Письма», которую я подготовил по его архивным материалам. Вы не представляете, какой груз упал с души. Очень рад, что довел работу до конца и представил ее на суд земляков.
 

        – Ваши критико-лите-ратуроведческие работы хорошо известны, но мы знаем Вас и как автора статей, затрагивающих острые общественно-политичес-кие темы. Как удавалось совмещать столь различные сферы?
        – На первый взгляд действительно различные. Но после 1994 года, когда замелькало в печати выражение «зона проведения контртеррористической операции», я понял, что политика универсальна и кровно касается каждого человека.
       Если воспринимать литературу как чуткий барометр происходящих в обществе процессов, то надо признать, что она причастна ко всем сторонам жизни. Это означает следующее: нет ничего такого, что могло бы не представлять интерес для литературы.
        В обществе, где доминируют и политика, и политиканство, нельзя замыкаться на собственно литературных проблемах, игнорируя общественно-политические предпосылки их возникновения. Кроме того, беды, обрушившиеся на наш регион, стали для меня глубоко личным переживанием. Я, как мог, писал о них, выступал на различных форумах, печатался в московских изданиях, критиковал так называемую национальную политику, не способную положить конец людским страданиям.


        – Ваша статья в «Независимой газете» от 6 июля 2011г. воодушевила меня и заставила думать о том, что есть еще люди, не только любящие и преданные Дагестану и Северному Кавказу, но и глубоко понимающие наши проблемы. Вы пишете о взаимоотношениях федерального центра и северокавказского региона, акцентируя внимание на ослаблении солидарного гражданского чувства в стране, угасании интереса друг к другу, накоплении взаимных обид. Чем вызвана такая тревога? 
      – Когда я писал о сужении пространства взаимопонимания, то имел в виду тенденцию, которую расцениваю не иначе, как угрозу единству полиэтнической России. Речь идет о покушении на принцип межнационального согласия, которое приобрело чуть ли не программный характер. Мы переживаем кризис взаимного доверия, последствия которого легко предсказуемы. Переиначивая известный образ, можно сказать, что по стране бродит призрак взаимонепонимания. 
        Возьмем, к примеру, ныне популярное понятие «агрессивное меньшинство», которое применяется не к группе хулиганствующих индивидов, как следовало бы ожидать, а к той или иной народности в целом. Любое агрессивное действие человека или группы попадает под прямое действие карающего закона независимо от принадлежности к «меньшинству» или к «большинству». Но как можно приписывать «агрессивность» этнической общности как таковой? Тем более, что незаживающей раной остается память о тотальной депортации некоторых кавказских народов – не конкретных людей, а обвиненных и наказанных народов. Стоит малочисленному этносу напомнить миру о своих реальных проблемах, как тут же возникает это более чем сомнительное словосочетание, предполагающее пусть символический, но по сути обвинительный уклон. Разве сама постановка вопроса об агрессивности нацменьшинства не отказывает малочисленному народу в священном праве на развитие? Повышенная чуткость к подобным смысловым оттенкам выполняет важную профилактическую функцию в многонациональной стране, оберегая ее от самоубийственных «идей»…


        – Какие современные тенденции Вы могли бы назвать актуальными в том смысле, что их развитие так или иначе влияет на судьбу российской государственности?
      – Выделю два принципиальных момента. Убежден, что происходящее в регионе есть проявление общероссийского системного кризиса, наиболее концентрированно и наглядно представленного в «кавказском узле». Но некоторые столичные «знатоки» считают иначе, навязывая нам репутацию региона-изгоя, статус постоянно действующей «ахиллесовой пяты» России, пытаясь убедить, что все дело в каком-то непреодолимом «местном колорите». Кавказская специфика, мол, гуляет сама по себе и не желает интегрироваться в общероссийское пространство. Проблемность региона локализуется как исключительно внутренний вопрос, приобретая долговременный, чуть ли не фатальный характер на фоне благополучной, якобы, «большой земли».
Второй момент. Политически злободневной проблемой становится гражданское самочувствие кавказца за пределами «малой родины». Это означает, что ключевая проблема интеграции северокавказцев в российское общественно-экономическое и культурное пространство остается нерешенной. Бытовая ксенофобия и неуважение к человеку по признаку его национальной и конфессиональной принадлежности ослабляют решимость солидарно жить и работать в одной стране, соблюдая одни и те же законы.
       Дискредитация принципа взаимопонимания оказалась тем «зеленым светом», который открыл дорогу националистическим лозунгам типа «хватит кормить Кавказ». Когда А. Проханов пишет, что «российская государственность на глазах превращается в слизь», он почему-то не уточняет причину этого превращения, умалчивает о разгулявшейся кавказофобии, о росте националистических настроений. 
      Один из чеховских героев редко видел немцев, не читал немецкие книги, но твердо знал, что всё зло от немцев. Эта нелепая психологическая установка вдруг ожила в ХХI веке, стоит только вместо «немец» поставить «кавказец». Отсюда нарочитая демонизация региона, приписывающая кавказцам исконную ущербность, врожденную склонность к конфликтам, которую стереотипно связывают с традицией кровной мести. Какая-то «спецоперация» по сотворению из кавказца мифического врага…
      Обратите внимание: при всех непримиримых разногласиях левых и правых, консерваторов и либералов они дружно сходятся на площадке антикавказской риторики. Она проявляется не только в прямых выпадах, но и в предпочтении негативно окрашенных слов. На страницах журнала «Знамя» А. Зубов охотно оперирует понятиями эпохи колониализма, нисколько не смущаясь их несоответствием нынешним реалиям: «туземные народы Кавказа», «туземное управление». Не обошлось, естественно, без «белой администрации» и великодержавной спеси: власть «будет не выбираться населением, а назначаться из России, и притом не из представителей туземных народов».
       Эффект бумеранга неизбежен: антикавказская риторика обернется против общероссийского блага, если иметь в виду единство и целостность страны. При этом стоит напомнить, что в русском общественном сознании всегда присутствовала идея межнационального согласия и «общего дома», безошибочно сформулированная в 1933 г. замечательным русским мыслителем Г. Федотовым в его парижском докладе о национализме: «Если Россия будет подлинно «своим домом» для всех народов, входящих в состав ее, она снова может быть великой и цельной, – в противном случае ей грозит окончательное распадение».


        – Советский Союз держал людей, народы в определенных рамках, запрещая затрагивать больные вопросы. Не удивительно, что после распада они вышли наружу, провоцируя конфликты. Не происходит ли нечто подобное с полиэтническим Кавказом? Не дошло ли дело до того, что он стал ненужным стране? И почему Жириновский, назвавший Кавказ «огромным Черкизовским рынком», или редакция «Московского комсомольца» позволяют себе выступать с дикими предложениями? Одно из них Вы решительно осудили в своей статье: «… уйти с Кавказа совсем. Сбросить его, как усталая лошадь сбрасывает тяжелый тюк. Выстроить стену, аналогичную берлинской». 
       – Вместо консолидирующего вопроса «что нам вместе делать, спасая федеративную Россию» «Московский комсомолец» в очередной раз предпочел конфронтационный по отношению к кавказцам заголовок: «Что нам с ними делать?». С ними – так говорят обычно о посторонних или о тех, кого уже не признают «нашими».
Если раньше во главу угла ставилась опасность северокавказского сепаратизма, то сегодня все чаще встречаешься с тезисом о том, что Россия сама должна отделиться от Северного Кавказа ради своего спасения. Некоторые предпочитают называть регион «внутренней заграницей». Политический аналитик Д. Шушарин констатирует нарастающее отчуждение: «Кавказ и остальная Россия давно уже развиваются отдельно друг от друга, в разных правовых, социокультурных, цивилизационных пространствах». Более того, «…создается впечатление, что в Кремле не знают и знать не хотят о настроениях нерусского населения».
          Автор одной из статей на сайте Апн. ру пишет о самом популярном «тренде нынешнего политического сезона». Что же он имеет в виду? Оказалось, «бурное обсуждение вопроса будущих границ национальной России и допустимости отделения от неё тех или иных территорий». Называющий себя «умеренным националистом» А. Навальный пошел еще дальше, предлагая рассматривать Северный Кавказ как «российский сектор Газа», который должен быть также политически изолирован...
        И на обывательском уровне Северный Кавказ воспринимается уже как другая территория, а отношение к северокавказским гражданам России становится таким же, как отношение к иммигрантам (таджикам, азербайджанцам и др.). «Был скандальный случай, – процитирую политолога В. Малахова, – где-то в Новосибирской или Иркутской области, когда местное население потребовало от властей депортировать выходцев с Северного Кавказа в «их государства».
        Если брать по большому счету, то неужели не ясно, что эта элементарная неграмотность, неспособность отличить «своих» от «иностранцев», примитивная ксенофобия неизбежно приведут к конфликту ментальностей, а он куда более опасен для единства России, чем даже борьба с радикальными исламистами…
Все мы помним о недавнем европейском прощании с идеологией и практикой мультикультурализма (выступления немецкого канцлера и английского премьер-министра). Но мало кто знает о появившемся в это же время докладе группы европейских интеллектуалов, представленном Совету Европы в Стамбуле. Он совсем другой по тональности: «Жить вместе в Европе XXI века в условиях свободы и многообразия».
        Заслуга авторов в том, что они увидели взаимозависимость двух несовместимых, казалось бы, вещей. С одной стороны, процесс умножения разнообразия, связанный с нашествием мигрантов, несет Европе массу проблем, вплоть до угрозы европейским ценностям. Но с другой – авторы проекта не впадают в панику, предпочитая видеть обновленную Европу «более уверенной в себе, принимающей и приветствующей многообразие идентичностей, а не избегающей его».
         Почему у нас аксиоматичный вопрос о совместной жизни «в условиях свободы и многообразия» или об интеграции в общероссийское правовое и гуманитарное пространство стал проблемой? Неужели неуверенность в себе настолько велика, что мы разучились приветствовать и гордиться «многообразием идентичностей» – основным богатством российского сообщества?


        – Вы часто бываете в Дагестане, неоднократно выступали со своим видением происходящего в родной республике. Какой из действующих нынешних факторов Вы смогли бы выделить как наиболее значимый, на Ваш взгляд?
       – По-моему, происходит понижение уровня общедагестанской солидарности, которая декларируется, но на деле уступает жизненное пространство корыстному групповому интересу. Можно этот процесс назвать и девальвацией общедагестанских ценностей. Кто-то скажет: ничего страшного, надо соответствовать новым рыночным реалиям, а не держаться за стереотипные представления о каких-то ценностях.
        Вопрос о дагестанской идентичности – судьбоносный для нашей республики.
       Помню, как на одной конференции сразу после распада СССР один из докладчиков призвал содействовать распаду многонациональных образований как имперского наследия. Разумеется, многонациональный Дагестан не мог не попасть в поле зрения подобной «политики» поощрения дальнейшего распада. Докладчик назвал Дагестан мини-СССР, наивно связывая его многосоставность с идеологическими происками советской власти. Пришлось мне не только напомнить горе-политологу об историческом Дагестане, который появился не в 1917 году, о сосуществовании его народов, которое не навязано кем-то, а исторически выстрадано, о дагестанском опыте нациестроительства как успешного и поучительного «эксперимента».
        Общедагестанская доминанта символизирует нечто большее, чем союз этнических анклавов, а именно – силу взаимного притяжения и надэтнического сцепления при сохранении культурного и духовного «я» каждого народа.
       Запомнились рассуждения Г. Мовчана, автора книги «Старый аварский дом в горах Дагестана и его судьба», о «здешних архаизмах», которые поражают, если рассматривать их отдельно, каждый сам по себе. Но если «осознать их совокупность», то открывается «стройная и продуманная система, всеохватывающая, подчиняющая себе все жизненные проявления». Чтобы наглядно представить себе эту взаимозависимость дагестанских «архаизмов», можно прибегнуть к технологической аналогии. По конвейеру каждая деталь, каждый узел движутся отдельно, но на выходе возникает автомобиль во всем его единстве. Так и каждый наш народ, который жил и живет своей жизнью, но одновременно участвовал и участвует в формировании и сохранении поликультурной дагестанской нации.
        На фоне нынешних общих разговоров о гражданской нации полезно более пристально приглядеться к дагестанскому опыту. Обычно применительно к нему мы не говорим о гражданской нации, считая более важным сослаться на высокую степень этнокультурной фрагментарности. Но фактически в Дагестане реализована модель надэтнической общности, основанная на принципе «единства различий» и предполагающая особую поведенческую культуру, позитивно настроенную по отношению к соседям.
        Мировой опыт предоставляет много примеров в пользу того, что избыточность этнического разнообразия объективно несет в себе конфликтогенный потенциал. В Дагестане же история распорядилась иначе: он никогда не становился полем конкурирующих этнических миров, не знал войны идентичностей, которая заявляет о себе в современном мире – вспомним недавние волнения во Франции или невиданное по масштабу взаимоуничтожение народностей хуту и тутси в Руанде.


       – Сложившаяся в Дагестане ситуация неоднозначна по многим параметрам и требует комплексного подхода с учетом экономических, политических, религиозных факторов. Можно ли обозначить какой-нибудь ключевой компонент или точку отсчета, позволяющую схватить суть происходящих процессов. Что бы Вы назвали прежде всего?
       – Я бы сказал о насущной потребности политически и социально осознанного поворота к человеку. Будем помнить, что власть – это не способ пролонгации корпоративного влияния, а бремя ответственности за судьбу своего народа. 
        В одном из президентских посланий Федеральному Собранию было сказано о «чрезвычайных масштабах» северокавказской ситуации. Чрезвычайность привычно связывается с коррупцией и кланово-корпоративной безответственностью. Но в тени остается чреватая потрясениями проблема социальной несправедливости, социальной незащищенности человека, оказавшегося в плену идеологии выживания любой ценой. Подчеркну, что «национальный вопрос», взятый вне сферы социальной справедливости и гражданского равноправия, обречен на неразрешимость. Сегодня принцип справедливости и идея общественного блага не вписываются в «правила игры» пиратского или бесконтрольного капитализма и потому цинично им игнорируются. Потому и дает сбой ныне действующая система «власть – капитал – общество», катастрофически проседая из-за балласта социальной несправедливости как катализатора общественного напряжения.
        Сошлюсь на одно из дагестанских наблюдений В. Голованова, автора недавно опубликованного в «Дружбе народов» очерка «Восхождение в Согратль»: «… общество невероятно расслоено на очень богатых и безысходно бедных. Зарплаты в Дагестане смехотворные… Как сохранить достоинство, не имея денег? — вот главный вопрос». И дальше: «Горцы не ведают страха. В этом их сила. Но в том же и слабость. Им трудно приспособиться к «условностям» современной цивилизации. Они реагируют на социальную несправедливость прямо, бурно, даже агрессивно, как у нас в России давно уже не реагируют…».


       – Каким видится Вам будущее и что еще нужно сделать для улучшения ситуации и развития дагестанской культуры и экономики? В своей статье в «Независимой газете» Вы привели слова Андрея Белого о «громадной социально-экономической будущности» Кавказа. Сохраняют ли они свой обнадеживающий смысл или так и остаются благим пожеланием?
        – Начну со старинной индийской притчи. Царь Акбар провел на песке линию и задал подданным вопрос: «Как ее уменьшить, не прикасаясь?». Никто не ответил. Тогда Акбар прочертил рядом новую и более длинную. Урок очевиден: мысли конструктивно, выстраивай другую линию.
         Я веду к тому, что мы не можем ограничиться инфантильным ожиданием другой, более эффективной национальной политики. Надо выстраивать свою линию, под которой я понимаю качество самоорганизации дагестанского общества, напрямую связанное с укреплением солидарного мышления и чувства нашей кровной взаимозависимости.
         Что касается оптимистической характеристики Белого… Не случайно, я думаю, 84 года назад он открыл именно этой мыслью свою книгу «Ветер с Кавказа». Он попытался подтвердить прогноз поиском верной точки опоры: «Каждая местность имеет свой фокус; лишь став в нем, увидишь что-нибудь». Кавказ ждет «громадная будущность», если найти адекватный его реалиям и психологии угол зрения. Его находил Лермонтов, его проницательно обнаружил Л. Толстой своим «Хаджи-Муратом», вовлекая Кавказ в «движение общей жизни» и настаивая на «уменьшении несогласия». Не потому ли Дагестан и Северный Кавказ остаются сегодня неуслышанными, что утратил приоритетность поиск фокуса их понимания, без которого невозможно взаимное доверие и сближение народов и культур…

Беседовал
М. Курбанов

«назад

Фотолента

фотографий: 2

Совещание по вопросу об общественно-политической ситуации в РД

Категория фото: Общество »
Учредители: Министерство по национальной политике, информации и внешним связям РД и журналистский коллектив