Народы Дагестана
Архив номеров » № 5, 2015 от 4 Февраля 2016 г » Личности » «Политика должна быть высоконравственной и отвечающей интересам людей»

«Политика должна быть высоконравственной и отвечающей интересам людей»

 Муху Алиев родился 6 августа 1940 года в сел. Тануси Хунзахского района ДАССР. С 1947 по 1957 гг. учился в Танусинской семилетней школе, а затем в школе-интернате г. Избербаша. В 1962 году с отличием окончил Дагестанский государственный университет. После окончания университета был направлен в Цумадинский район, где проработал завучем и директором средней школы до 1964 года.

С 1964 по 1966 гг. – секретарь комитета ВЛКСМ Дагестанского государственного университета. С 1966 по 1969 гг.– аспирант кафедры философии ДГУ. С 1969 по 1972 гг. – первый секретарь Махачкалинского горкома ВЛКСМ. С 1972 по 1984 гг. – первый секретарь Советского райкома КПСС г. Махачкалы. С 1984 по 1990 гг. – заведующий отделом организационно-партийной работы Дагестанского обкома КПСС. С 1990 по 1991 гг. – первый секретарь Дагестанского обкома КПСС. С 1991 по 1995 гг. – заместитель Председателя, затем Председатель Верховного Совета Республики Дагестан. С 1995 года по февраль 2006 года – Председатель Народного Собрания Республики Дагестан. Избирался депутатом Верховного Совета Республик и Дагестан 9-12 созывов, Народного Собрания Республики Дагестан 1-3 созывов. С 2006 по 2010 гг. – Президент РеспубликиДагестан.

Член Совета Федерации Федерального Собрания РФ с 1996 по 2001 гг. Работал заместителем Председателя Комитета по международным делам Совета Федерации, был членом бюро Комитета парламентского сотрудничества «Россия – Европейский союз». М. Г. Алиев также был членом Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ), членом Парламентской ассамблеи Черноморского экономического сотрудничества (ПАЧЭС) от Федерального Собрания РФ, представителем Российской Федерации в Конгрессе местныхи региональных властей Европы, членом Президиума Госсовета при Президенте РФ.

Доктор философских наук, профессор. Основные направления научных исследований – проблемы становления российской государственности, этнополитической ситуации на Северном Кавказе, изучение гражданского, национального и конфессионального согласия в процессе формирования гражданского общества и правового государства, разработка теоретических, политико-правовых, духовно-нравственных и аксиологических проблем согласия.

Публикации: «Республика Дагестан: приоритеты современной национальной политики» (1996); «Единство и целостность Республики Дагестан как конституционный принцип» (1998); «Согласие. Социально-философский анализ» (2001), «В поисках согласия» (2002); статьи в журналах «Философские науки», «Социально-политический журнал»,«Федерация» и др.

Награжден орденами «За заслуги перед Отечеством» II, III и IV степени, «Почета», Трудового Красного Знамени, «Знак Почета», медалями. Лауреат премии «Российский национальный Олимп» и обладатель титула «Спикер года» (2004 г.).

– Муху Гимбатович, Вам выпала уникальная возможность дважды возглавить республику в совершенно разные исторические периоды. Вы стали последним лидером советского Дагестана в составе СССР как первый секретарь Обкома компартии и первым президентом республики в составе Российской Федерации. Между этими двумя периодами 15 лет истории. Как бы Вы охарактеризовали этот контраст и особенности власти в две, по сути, полярные эпохи? Что мы потеряли и что приобрели? Какие сложности пришлось преодолевать Вам и республике на этом непростом пути? Чего в первую очередь удалось достичь и что претворить в жизнь не получилось?

– Мне довелось жить и работать в хрущевскую оттепель, брежневский застой, горбачевскую перестройку и лихие ельцинские 90-е, в период правления тандема Путин-Медведев. За этими метафорами, штампами, формулами наша история, жизнь народа, конкретных людей со своими горестями и радостями, успехами и неудачами, победами и поражениями, эпоха людей, которые созидали, закладывая фундамент нашей нынешней жизни.

Уже давно стало модой ругать период так называемого застоя: 60-е и 70-е годы ХХ века. Но я считаю, что как раз у нас в Дагестане, как такового, застоя и не было. Многое строилось: предприятия, дороги, школы, больницы, электростанции. Какой же это застой? Застой не может сочетаться с прогрессом. Да, было немало проблем и противоречий – и в экономике, и в политической жизни, да и в других сферах, но это не значит, что все надо было видеть только в черно-белых тонах.

На таких крутых поворотах жизни, изломах истории, всегда интересно наблюдать за поведением людей. Люди ведь по-разному проявляют себя: кто-то в критический момент преображается, демонстрирует высоту духа, а кто-то не выдерживает и показывает, насколько слаб человек, как низко он может пасть, обнаруживая в себе такие качества, которые раньше не проявлялись. Мне много раз приходилось видеть и то и другое – величие духа и глубину падения даже близких людей.

Наша история – это наша история, и по отношению к ней нельзя вести себя безответственно. Не зная предпосылок той или иной ситуации, нельзя быть прокурором или же судьей, обвинять и осуждать тех или иных государственных и политических деятелей. Но и адвокатом тоже, наверное, нельзя быть, защищая все, что происходило в истории. Мне кажется, можно быть только исследователем, пытаясь дать оценку тем или иным событиям: понять, какие были мотивы, что двигало людьми в тот момент, что произошло и что могло произойти, хотя предвидеть всё мы, конечно же, никак не можем.

Лично для меня самым большим историческим и личностным потрясением стал развал Советского Союза. Нынешним молодым людям не понять того, какая это была трагедия для моего поколения. Ведь мы всю свою сознательную жизнь строили ту страну, трудились для того, чтобы она была сильнее. Есть люди, которые считают, что развал Союза был закономерностью. Но никакой закономерности в этом не было. Я об этом говорил и писал всегда. Это было трагическое стечение обстоятельств, следствие ошибок руководства государства и партии, их несостоятельности. Ведь на референдуме по вопросу сохранения Союза большинство граждан СССР высказалось за единую страну.

Началось все с горбачевской перестройки. В самом ее начале большинство в обществе поддерживало и одобряло перестройку. Общество давно находилось в состоянии системного кризиса. Поддерживал перестройку и я, считая ее попыткой обновления общества, освобождения социализма от готовых на все случаи жизни формул, иллюзий, вымыслов. Сомнения, колебания, переживания возникли по ходу перестройки, не были видны внятные модели преобразований. Об этом я говорил в своем выступлении на XXVIII съезде КПСС и в других своих выступлениях и докладах. Перестройка обернулась «катастройкой», как выразился известный ученый Александр Зиновьев.

Страну можно было реформировать. В ней было много хорошего, больше было порядка, социальной справедливости, чувства коллективизма, гражданского долга и ответственности, духовности. Сегодня многое из этого утрачено.

Сказанное, конечно, не означает, что в нашей постсоветской истории нет ничего хорошего. Если сравнить то, что мы обрели с тем, что потеряли, и особенно с тем, что было обещано в начале 90-х годов нашими неолибералами, то потерь для большей части народа все же окажется больше. В последние годы, и особенно после событий на Украине, руководство страны, Президент Российской Федерации делают многое для преодоления последствий неолиберальных реформ и устойчивого социально-экономического развития страны.

Когда я оцениваю все то, плохое и хорошее, что было в советское время, мне всегда на ум приходят слова Расула Гамзатова о той эпохе: «Там недостатки были намного лучше, чем здесь достоинства».

– Муху Гимбатович, Вы родом из селения Тануси Хунзахского района Дагестана. Район этот – сердце дагестанского высокогорья, имеет славные традиции, и много наших знаменитых земляков вышло оттуда. Что для Вас значит ваша малая Родина?

– Да, я родом из этого древнего аула с богатой историей. В свое время наше селение было крепостью-резиденцией правителя древнего дагестанского государства Серир нуцалхана Сураката. Выходцы из Тануси никогда не оставались в стороне от важнейших событий, происходивших в Дагестане на протяжении веков, и всегда выглядели достойно. У нас даже колхоз как-то необычно назывался, не как у всех: «Знатные люди».

Чем дольше живу, тем сильнее тоска по родному аулу Тануси, по родителям. Там – мои истоки. Там – моя колыбель, там – родной очаг, там – первые жизненные уроки, школа, напутствие родителей. Я никогда не видел, чтобы мама отдыхала, сидела… Она все время что-то делала, семья ведь была многодетная. Не могу забыть, как она меня провожала каждый раз, когда я приезжал в село: всех отгоняла подальше и у крыльца ставила наполненный водой кувшин, чтобы чистая вода сделала мою дорогу удачной. Отец мой был блестящим знатоком аварского языка и фольклора, разговаривал пословицами и поговорками. Даже Расул Гамзатов, знавший его лично, отмечал его незаурядные познания в родном языке.

По решению отца после сельской школы я оказался в Избербаше в интернате горцев. Приверженность к учебе предопределила всю дальнейшую мою судьбу. Я закончил историко-филологический факультет нашего университета, потом учился в аспирантуре. Возможно, влияние отца где-то сказалось и в выборе темы диссертации: «Стихийный материализм в дагестанском дореволюционном фольклоре». Это было данью любви родному краю, его традициям, культуре и философии. Я побывал почти во всех горных районах Дагестана. У меня был целый чемодан собранного материала по народному творчеству. Работая на разных руководящих постах, я всегда думал, что когда-нибудь вернусь в науку, к своей теме, буду работать с собранными материалами, но, увы, так и не вернулся, не было времени, видимо, не суждено было… Потом я этот чемодан отдал нашему известному литературоведу Сиражудину Хайбулаеву.

– Вы стояли у истоков современного дагестанского парламентаризма, став первым спикером Народного Собрания Дагестана – нового парламента республики, пришедшего на смену Верховному Совету и формировавшегося в постсоветскую эпоху в очень непростых условиях. Вы возглавляли Народное Собрание более 10 лет. Какие основные вехи этого пути Вы бы отметили? Какие законотворческие инициативы тех лет Вы считаете наиважнейшими?

– Так сложилось, что я был последним Председателем Верховного Совета и первым Председателем Народного Собрания Дагестана.

В общей сложности почти 15 лет я был главой законодательной власти нашей республики. Но и в эти годы и сегодня решающей силой в стране была власть исполнительная, и, чтобы там ни говорили, ни законодательная, ни судебная власть не стали еще в России в полной мере самостоятельными ветвями. После развала СССР разногласий в обществе было немало. Одни политические силы хотели, чтобы наше Народное Собрание без конца конфликтовало с исполнительной властью, другие наоборот желали, чтобы парламент выполнял некие декоративные функции, ничего не решая и никуда не влезая. Я считаю, что ни того, ни другого, к счастью, не произошло. Парламент наш был деятельным, и к нему часто было приковано внимание даже на федеральном уровне, а многие наши законодательные инициативы и вовсе были, без преувеличения, революционными на тот момент. Парламент в Дагестане вообще был во многом передовым по сравнению с другими регионами. Я даже один год был признан лучшим спикером России.

Ярких и интересных моментов в работе было много. Ну, например, мы в рамках закона и конституции хотели впервые в России принять решение, позволяющее лишить депутатов неприкосновенности. Ведь не секрет, что многие нечистоплотные деятели лезли во власть именно для того, чтобы эту самую пресловутую неприкосновенность получить. Депутатский иммунитет нужен был им, прежде всего, чтобы уберечь себя от проверок: невозможно было осмотреть их машины и прочее имущество. Но депутаты – это слуги народа! Почему же их не должны проверять?! Как раз их-то и надо проверять в первую очередь! Так мы и поставили вопрос. Но эту нашу инициативу никак не удавалось тогда реализовывать, было серьезное противодействие.

После нападения на Дагестан боевиков в 1999 году решение об отмене неприкосновенности депутатов в Дагестане было принято. Тогда же мы решили принять еще одно важное решение: постановили судимых за корыстные преступления вообще не допускать в парламент. С большим трудом, проявив упорство, мне удалость тогда добиться этого.

Вот вам два примера, которые красноречиво говорят о том, что происходило тогда во власти, и как непросто было отстаивать свою позицию по укреплению государственности.

Но после того, как в Москве приняли решение привести местные законы в соответствие с федеральными, наша прокуратура стала выносить соответствующие представления об отмене этих пунктов закона. В конце концов, это и пришлось сделать.

Пять лет мы боролись за закон о коренных малочисленных народах. Этот закон в своей первичной редакции был в основном ориентирован на решение вопросов коренных народов Севера и во многом ущемлял наши народы. Я тогда был членом Совета Федерации, не раз выходил на трибуну по поводу этого закона, и надо отдать должное коллегам, они поддерживали наши инициативы, возвращали неоднократно проект закона в Государственную Думу, чтобы она учла предложения Дагестана. Через пять лет удалось принять этот закон так, как мы предлагали в Дагестане. Вот так после долгих мытарств и принимались законы, необходимые и республике, и стране.

Я привожу только некоторые примеры из того времени. Нельзя не вспомнить, как мы воевали за возвращение городу Скалистый имени нашего знаменитого героя-подводника Магомеда Гаджиева. Долго тогда шли споры с Жириновским, который был категорически против того, чтобы дать имя героя-дагестанца, кавказца этому городу. Он говорил, что на Кавказе гибнут русские солдаты, и не хватает еще в это время давать имя дагестанца русскому городу. Я сам тогда ездил в Мурманскую область, разговаривал с руководством региона, и в итоге мы вместе все-таки добились положительного результата. Очень активно тогда работали руководители города Скалистый и Мурманской области.

– Народное Собрание республики работало бок о бок с новым высшим органом государственной власти Дагестана Государственным Советом, который стал аналогом института президентства в нашей многонациональной республике, выступая в качестве коллегиального президента. Как бы Вы охарактеризовали годы этой совместной работы и в целом роль этого органа в новейшей истории Дагестана?

– Начало 90-х годов было для дагестанской государственности и республиканской власти временем испытаний, свое- образным экзаменом с проверкой на прочность. В тот тяжелый в политическом отношении период создание Государственного Совета было правильным решением. Орган государственной власти, позволяющий учесть интересы всех многочисленных национальностей Дагестана, был нам тогда необходим.

После развала СССР, с 1991 по 1994 год в нашей истории был такой переходный период, когда страна отошла от старой системы управления, а новая еще только формировалась. В это время в Дагестане наблюдался всплеск активности национальных движений. «Тенглик», «Садвал», «Цадеш», «Бирлик» и многие другие организации стали реальной силой. У каждого народа возникло свое движение, возглавляемое харизматичным лидером. Во главе некоторых из этих движений были спокойные, рассудительные, понимающие люди, но были и радикально настроенные лидеры, выдвигающие порой невыполнимые требования. Нередки были случаи и манипулирования проблемами людей, выдвижения спекулятивных требований.

Нужно было постоянно вести с этими силами диалог, подходя к решению вопросов очень осторожно, не обостряя положение. Была большая опасность дестабилизации ситуации в республике. Верховный Совет выдерживал тогда настоящий натиск всяческих претензий с разных сторон. Горячие головы не раз ставили вопрос о том, что руководители советского периода, я, Магомедали Магомедов и многие другие не должны работать в новой власти. К чему могла привести победа тогдашних радикалов и их вхождение во власть с высоты дня сегодняшнего, уже предположить несложно. Надо было выслушать их лидеров, построить с ними разумный диалог. Вместе с тем нужно было удерживать ситуацию под контролем. Это была очень большая ответственность. В целом эта совместная работа сыграла тогда положительную роль для судеб нашей республики. В то время именно такая форма государственного управления, позволяющая учитывать баланс интересов разных сил, была оптимальной.

– На посту лидера советского Дагестана и позднее Вы вместе с республикой прошли через драматические события, связанные с развалом Советского Союза, ростом социальной напряженности, эскалацией межнациональных конфликтов. Как Вы сегодня можете охарактеризовать то переломное время, какую оценку тому периоду и причинам произошедшего можно дать с высоты дня сегодняшнего? Что можно и что нельзя было сделать, чтобы ситуация в республике развивалась по другому сценарию?

– Да, это было время, когда многое перевернулось с ног на голову. В парламент попали люди, которые вообще ничего не понимали. Например, был один депутат, который все время рвался на трибуну. Я не успевал открывать сессию, а он уже стоял за трибуной. Я его спрашиваю: что ты хочешь сказать? Он мне отвечает: я хочу выступить перед народом. Я ему говорю: этот вопрос не значится в утвержденной повестке дня, есть же процедура определенная, регламент, а он все настаивает, чтобы я ему слово дал, бросьте, говорит, эти партийные штучки. И так каждый раз. Это сейчас смешно об этом вспоминать, но тогда это было достаточно опасно. Ведь любая конфронтация в зале парламента была тогда рискованной. На площади постоянно собирались толпы людей, народное возмущение тяжелой социально-экономической ситуацией пытались направить в деструктивное русло определенные силы: все кричали, шумели, проходили бессрочные митинги, из-за одного невзначай сказанного слова мог вспыхнуть огонь.

В нашей истории был весьма драматический период – время защиты исторического выбора дагестанцев находиться с Россией, в составе Российской Федерации в качестве ее субъекта. Непосредственный толчок этому процессу дали события в Чеченской Республике, курс на сепаратизм, взятый Джохаром Дудаевым. Это был и курс на втягивание Дагестана в эту войну. На нашей границе совершались вооруженные провокации, было нападение на Кизляр дудаевских боевиков, известна всем трагедия села Первомайского.

Внутри республики набирал силу религиозно-политический экстремизм, нарастала социальная и религиозная нетерпимость. Совершались теракты, происходили похищения людей, разжигались антироссийские настроения. Этапами этого процесса стали захват Дома Правительства Дагестана вооруженными людьми в мае 1998 года, создание в селах Карамахи и Чабанмахи независимых исламских территорий, не подчинявшихся законам государства, и, наконец, прямое вооруженное нападение на Дагестан международных бандформирований с территории Чеченской Республики.

Парламент Дагестана очень многое сделал в те годы, чтобы предотвратить развитие ситуации по этому сценарию, не довести дело до вооруженных конфликтов. Каждый может в этом убедиться, читая мои выступления на сессиях Народного Собрания тех лет. К сожалению, это не удалось сделать.

Во время войны 1999 года дагестанский парламент также сыграл огромную роль в разгроме бандформирований. Мне в те месяцы очень много приходилось ездить и разъяснять суть происходящего не только в Москве, но и в Брюсселе, Берлине, в различных международных организациях.

Можно ли было в Дагестане избежать развития событий по тем негативным сценариям, о которых мы говорили? Ответ до гениальности простой. Да. Можно было. Надо было закрыть дорогу во властные структуры криминальным и полукриминальным элементам, кланам, делать ставку в работе не на удержание власти любой ценой, а на общее благо дагестанцев. В этом и был весь пафос моих выступлений тех лет.

– Ваш путь в политике долгий и непростой. Кого Вы считаете своими главными учителями, кто для вас является несомненным авторитетом на этом поприще? Как Вы относились и относитесь к своим оппонентам в политике? Кого можете назвать своими политическими соратниками?

– Мне повезло, я был знаком и общался с Абдурахманом Данияловым. 12 лет я работал первым секретарем райкома, когда Магомедсалам Умаханов возглавлял Дагобком партии, потом пять лет был в одной команде с Магомедом Юсуповым. Все эти люди – выдающиеся дагестанцы. Сильное впечатление на меня произвел Даниялов. Он очень просто сказал мне о самом главном в политике. Абдурахман Даниялович говорил, что на партийной работе, особенно большой, много соблазнов и пройти испытание властью – тяжелое испытание, которое не все выдерживают. Говорил он и о том, что власть – это тяжелая и изнурительная работа, связанная с большими трудностями. Она требует стойкости, чтобы сохранить свое достоинство, имя. Я тогда, будучи молодым человеком, многое не понимал из того, что он говорил, думал, что это банальные вещи. Особенно, когда он говорил о том, что для руководящих работников порой серьезным испытанием являются даже их родственники. Бесценны были его суждения о морали в политике. Его мысли были важны в советские годы, они очень актуальны и сегодня.

И еще, я очень уважал Евгения Примакова. Он приезжал к нам в Дагестан, дружил с Расулом Гамзатовым, и потому мы нередко встречались. Он любил Дагестан и даже здоровался с дагестанцами по-нашему: «Ассаламу алейкум!»

– Период вашего президентства в начале нового века пришелся на непростое время. Всплеск активности экстремистов захлестывал Дагестан, продолжались теракты и убийства известных политических деятелей, и все это при депрессивных экономических показателях. Что, по-вашему, удалось сделать тогда по выправлению социально-экономической ситуации? Каковы главные достижения и просчеты в то время?

– Я был избран президентом республики в начале 2006 года. Прошло 5 лет после разгрома бандформирований. Казалось, перед республикой открылась новая страница и можно приступить к модернизации всех сфер ее жизни. Но это не произошло. После небольшого перерыва вновь возобновились теракты, похищения людей, отток населения из республики. За два последних года до моего вступления в должность (2004-2005 гг.) в Дагестане было совершено самое большое количество преступлений террористической направленности, убито и ранено работников правоохранительных органов и гражданского населения больше, чем во время войны 1999 года. Много было негативных процессов в экономике. Более 50% населения было занято в неформальном секторе экономики. Примерно половина оборота товаров и услуг приходились на теневой сектор. Все эти и другие пороки в жизни нашего общества были изложены в справке аппарата Полномочного представителя Президента России в Южном федеральном округе «Об обстановке в Республике Дагестан и мерах по ее стабилизации». Она была опубликована в некоторых наших СМИ.

Задача моя была – вырвать республику из этого порочного круга. Мы пытались это сделать на путях ее модернизации. «Коридор возможностей» был невелик. Тормозов, препятствий было много: клановость, семейственность в политике и бизнесе, слабость институтов гражданского общества, засилье неформальных практик, не было дееспособных управленческих кадров.

Но были и неплохие предпосылки – идеологические, экономические, социальные. Сохранившаяся промышленная и научно-техническая инфраструктура, трудовые ресурсы, научный, культурный и образовательный потенциал. Набирал силу средний класс.

Политическая модернизация была направлена на повышение доверия народа к органам власти, формирование основ гражданского общества и правового государства, демократизацию системы управления, создание условий для экономической и социальной модернизации. Этому способствовали административная реформа, реформы государственной службы и местного самоуправления, реформа в бюджетно-налоговой сфере. Была введена конкурсная практика замещения должностей государственной службы.

Мы стремились держать под постоянным контролем вопросы развития и обновления инфраструктуры, энергетики, телекоммуникаций, дорожного строительства, газификации, особенно в сельских районах. В интервью многое не скажешь. Хочу подчеркнуть, что федеральные органы власти, лично Президент Российской Федерации Владимир Путин активно поддерживали все наши начинания. Хочу особо подчеркнуть «судьбоносное», как принято говорить, значение его приезда в Дагестан в феврале 2008 года. Он прилетел в Ботлих с министрами образования, здравоохранения, транспорта, внутренних дел, обороны, директором ФСБ России, председателем правления ОАО «Газпром» и другими ответственными лицами. Были приняты решения о реконструкции Гимринского тоннеля, газификации горных районов Дагестана, развитии энергетики республики, строительстве дорог.

В Дагестане произошел перелом в борьбе с религиозно-политическим экстремизмом. Были заметные подвижки и в улучшении благосостояния людей.

К сожалению, после ухода Владимира Путина с поста Президента России ситуация изменилась. В «медведевский» период не было, прежде всего, той согласованной работы и того внимания, которое оказывалось Дагестану, как региону, попавшему в сложную ситуацию во многом не по своей вине. Об этом и других проблемах модернизации депрессивного региона я пишу в своих книгах «Выбор курса», «Неожиданный поворот», «Сулак».

– Вы не только политический деятель, но и известный ученый, специализирующийся на вопросах общественного и межнационального согласия. Как лидеру республики вам удалось не только работать над этой проблематикой в теории, но и на практике реализовывать ваши научные концепции в реальной жизни. Над чем Вы работаете сейчас?

– Я продолжаю работать над разработкой теории согласия в Институте философии, параллельно занимаюсь и другими вопросами.

В сборниках института философии РАН вышли мои статьи «Социализм: философская истина и аксиологическое правдоподобие», «Глобализация и международный терроризм». Ряд опубликованных статей посвящен социально-философским проблемам территориального развития.

– Руководители высокого ранга, увы, часто, по долгу службы, днюют и ночуют на работе, бывают в командировках, и поэтому вынуждены не видеться с родными достаточно долго. Расскажите, пожалуйста, о своей семье. Какой отпечаток наложила на нее ваша многолетняя руководящая работа?

– Я из тех людей, которые полностью и целиком отдаются работе, своему делу. Естественно, не хватало моего внимания семье, детям, родственникам. Я все время пропадал на работе. Уделял очень мало времени семье. Сейчас стараюсь как-то компенсировать упущенное. За то, что в свое время я отдалился от семьи, они теперь мне мстят (смеется).

 

– Спасибо. Благодарим за интервью.

 

 

«назад

Фотолента

фотографий: 5

Муху Гимбатович Алиев

Категория фото: Личности »

Р. Абдулатипов, А. Гамидов и А.Гасанов в гостях у М. Алиева

Категория фото: Личности »

М. Алиев с Р. Гамзатовым

Категория фото: Личности »

С визитом в г. Хасавюрт

Категория фото: Личности »
Учредители: Министерство по национальной политике, информации и внешним связям РД и журналистский коллектив