Народы Дагестана
Архив номеров » № 4, 2016 от 26 Октября 2016 г » Поэзия » Философское содержание любовной лирики С. Рабаданова

Философское содержание любовной лирики С. Рабаданова

 

В даргинской литературе С. Рабаданов занимает особое место. Любовная лирика Сулеймана Рабаданова учит правде чувства и мысли, скупому и точному отношению к слову, отказу от всего поверхностного, случайного, не проверенного мыслью и чувством поэта. Для того чтобы решиться на эту простоту, на строгую правду слова, необходимо обладать глубоким пониманием действительности.

Творчество Сулеймана Рабаданова очень многогранно. Автор повести «Утес» («Лусен»), пьес «Родник и тополь» («Пиниз ва бириз»), «Землетрясение» («Мерс»), «Батырай» («Батирай») является также мастером изображения лирических нот души человеческой. Все события вмещает душа поэта. Надо видеть этого человека с ежедневными заботами о ближних, чтобы составить хоть какое-то представление о его писательской честности и человечности. К нему идут за помощью и советом. Помогать человеку, делить с ним горе и радость, ничего взамен не ожидая, – таково жизненное кредо Сулеймана Рабаданова – человека. Его стихи и поступки воспроизводятся как взаимное продолжение [Вагидов. А.М. По пути традиций и поиска. – Махачкала. 1976. С 37].

Сулейман Рабаданов воспроизводит счастливую жизнь, в которой любовь находит удовлетворение, если она обоюдна.

Любовная лирика в даргинской литературе до С. Рабаданова представлена несколькими произведениями Рабадана Нурова и стихотворениями Рашида Рашидова. А вот читаем четверостишие из сборника «Моя борозда» («Дила гъарш», 1970 г.):

Хъярбукан миршла зурхIяб баршили хъуцIарличи

Дурарулхъи ца рурси шила дубла къарличи

Дигайла урги-дерга кахъили хъуцIарличи

Нура дураулхъаси ши дубла гIяярличи.

Харбукского серпа радугу неся на плече,

За околицу шла девушка за травой.

Любви лук со стрелами неся на плечах,

И я выходил за ней за село.

Сосредоточение созвучных слов в окончаниях строк позволяет автору усилить мысль: отдать предпочтение той, которая трудолюбива, – «серпа радугу неся на плече», идущей за травой.

Как видно, выделенная метафора составлена из средств, и ранее бытовавших в словесном искусстве даргинцев. Но она скроена таким образом, что все слова, составляющие ее, оказываются в новых, контекстных условиях, теряют прежнюю природу и обретают новый смысл. Метафора «серпа радуга» призвана не только опоэтизировать образ простой горянки, жительницы села. Выступая перед другой метафорой («любви лук со стрелами неся на плечах»), она помогает понять ее. Да, именно помогает, ибо без той метафоры, вторая была бы непонятна. Потому что она усложнена, стала двойной [Вагидов А. М. По пути традиций и поиска. – Махачкала. 1976. – С. 53].

Сулейман Рабаданов часто употребляет непривычное вместо привычного, новое вместо старого, необычную метафору вместо известного образа. У него много метафоричных образов, придающих стихотворению своеобразное звучание: цIуэрила дурега (расческа ветерка), дигайла нурла чурми (любви лучей косы), дигайла муза (вершина любви), дягIла явлухъ (платок ветерка), заманала тази (времени скакун), суалла урги (стрела вопроса), хIебла тяй (жеребец весны), дирихьмала пардавти (занавеси тумана), поэзияла хъу (поле поэзии), дургъбала лами (пламя войны); назмула цIабилкь (очаг стихотворения), шаддешла урги (стрела радости), назмуртала бурям (ветер стихотворения), гIядатунала арцла кулеха (традиций серебряный браслет), далайла ургьур (вожжи песни) и т.д. и т.п. [Вагидов А.М. По пути традиций и поиска. – Махачкала. 1976. С. 53].

В сборнике стихов С. Рабаданова «Шаг земли» («ГIямрула ганз», 1975) любовной лирике отведена немалая роль. Наряду с темами войны и мира, мужества, добра, дружбы и прочих философских разделов в разделе «Волны любви» («Дигайла ругерти»), как видно уже из названия, раскрыта тема любви. Интересно в сборнике и то, что для каждого из разделов (а их в сборнике 9) предусмотрены эпиграфы-четверостишия.

Эпиграфом к разделу, который волнует нас – «Волна любви», является четверостишие:

Ил наб дурхъал савгъатван

Къадаррариб къисматли,

Адам ветаахъурра

Ну илала хIурматли.

В нем поэт говорит, что любимая ему, как великий дар, судьбой предназначена, что ее уважение сделало его человеком. То есть лирический герой на высшую ступень своего существования ставит ее и ее чувства.

Внимание привлекает и другое четверостишие, входящее в этот раздел. Казалось бы, четыре строчки, но сколько в них смысла, обаяния, нежности! Влюбленный задает риторические вопросы: был ли он на свете, пока она не полюбила его, и жил ли на Земле, пока пыл страсти не воспылал в ней?

ХIела дигай дихъайчи

Леврив ну дунъяличив?

ХIела карцIай духъайчи

Леврив ну ванзаличив?

Дибгашинский поэт говорит не только о взаимной любви, но и об адских муках безответной любви. Речь идет о стихотворении «Если моя любовь...» («Эгер дила дигайли...», с. 179). Страданиям героя вторит удивительная аллитерация. Кажется, в унисон с раздирающим тоном многострадальной любви звучит каждая буква, создаваемая аллитерацией ш и кь и повторением гласных, то есть ассонансом звуков я и и:

Шурмачирти шуркь къяйда баласри кьудкьудирни,

Майдайчирти кьарлисра, кьар-ургарти вавнасра.

Баласлири билшахъни — балтира хIед паргъатдеш

Баласлири билшахъни – балтира хIед паргъатдеш

Из контекста очевидно, что лирический герой поглощен любовью к девушке, которая не признает его. И если бы герой знал, что жизнь девушки станет горькой, как полынь, то, словно трава на поляне и цветы среди травы, отдалился бы. Во второй строфе он сетует на то, что, если бы догадался, что страсть к ней потушит радость ее светлых дней, оставил бы в покое, а зная, что одно его имя будоражит ее, попросил бы у судьбы для себя одиночества.

Сулейман Рабаданов понимает женскую сущность и поэтому говорит: «Если ты сердце женщины, словно лик солнца весну, единожды обрадуешь, то счастье обласкает тебя».

Хъунул адамла уркIи, гъачам хIулбукIахъадли,

БерхIила дяхIли хIебван, лявирури талихIли.

И в противовес в последней строфе говорит: «Если хоть раз обидишь женское сердце, то, как кукушка свое гнездо, счастье покинет тебя навечно».

Стиль Рабаданова глубоко реалистичен и точен, чужд всякой украшенности, перифрастичности. Центр тяжести им переносится на эпитет, который своей краткостью дает возможность с наибольшим лаконизмом и в то же время образно выразить мысль. При всей метафорической сдержанности Сулейман Рабаданов именно в эпитете сосредотачивает образную выразительность своего стиха.

Эпитет – могущественное поэтическое средство, нечто вроде волшебной палочки поэта. Оно озаряет новым светом слово, к которому примыкает, и само загорается внутренним пламенем, включаясь в основной контекст. Для С. Рабаданова эпитет – наиболее частый и наиболее эффективный способ образного воздействия, поэтического преображения слова от простого и точного определения до метафорического или эмоционального преобразования.

В лирике Сулеймана Рабадановича нет лишних слов. Его стихотворения не читаешь, их, словно путник, в пустыне издыхающий от нехватки воды, жадно поглощаешь. Его лирика при всей конкретности полна обобщающего смысла, глубокого внутреннего значения.

В «Букете песен» С. Рабаданов действительно собрал букет произведений разной направленности и разной тематики. И, конечно, не обделил вниманием любовную лирику. Примечательно в этом сборнике стихотворение «Набчи гIяшикьли кален» («Оставайся влюбленной в меня», с. 43). Лирический герой уверен, что пока она остается влюбленной в него, счастье не покинет его, горе исчезнет, любовь, как и сама жизнь, будет яркой.

Прослеживая цикл стихотворений С. Рабаданова, можно понять, что он был натурой влюбчивой. Судите сами: «Хадижатлис», «А-лис», «П-лис», «Верас» и т.д. и т.п. И это только в одном сборнике «Букет песен». Названия говорят сами за себя. Нельзя утверждать с полной уверенностью, что он их всех любил, но то, что эти женщины стали музами для создания образов даргинской любовной лирики – это факт.

Упоминания об Урале, Карпатах, Багдаде, Пицунде и, разумеется, о Дагестане говорят о широком кругозоре поэта.

О великом таланте Сулеймана Рабаданова можно судить и по тому, какие тропы он использует в своей поэтической практике. Не надо ходить далеко, возьмем в руки первую попавшуюся книгу, находим в ней лирику и наслаждаемся изобилием художественно-изобразительных средств. Сулейман Рабаданович для сопоставления пользуется такими простыми и сложными сравнениями, как «закиб забла къираван» («как дождевое облако в небе»), «берхIила дяхIи хIебван» («как лик солнца весну»), «зубарти агар закван» («словно небо без звезд»), «гегугли пукьа кьяйда» («словно кукушка гнездо») и т.д. Частыми в лирике С. Рабаданова являются также такие метафоры, как «аркьянайла нур» («уходящий луч»), «зурх1ябла кьяли» («ветвь радуги»), «зурх1ябла арсаварти» («арки радуги») и многие другие. Эпитеты «буц1ар xlep» («теплый взгляд»), «дулгути пикруми» («созвучные мысли»), «гъайли лявварибси» («обласканный словами»); олицетворения «шурмира лусентира кадац1или х1ерк1личи» («горы и долины спустились к реке»), «гулвава сукъурбиуб» («фиалка ослепла»); метафорические эпитеты «шиниш кьарла кьалтин» («ковер зеленой травы»), «х1ела х1ерла х1урматли» («уважением твоего взгляда») для лирики Рабаданова также не случайны.

Творчество каждого писателя и поэта определяется по пройденному жизненному пути, по событиям, которые он имел возможность созерцать... Чувства, вызванные теми или иными событиями, занимают определенное место в творчестве поэта. Но он не выставляет перед читателем только свои мысли, только свою радость, только свою злость... В стихотворениях поэт также отражает временные противоречия. Поэтому позиция лирического героя не всегда совпадает с позицией автора. Судьба, мысли и стремления обоих могут быть разными. Если бы они, автор и герой, были одинаковы, их было бы невозможно разделить. Когда поэт пишет о близком его мировоззрению, встречающемся в жизни, требуемом временем, в котором он живет, именно так и получается [Вагидов А.М. На перекрестке столетий. — Махачкала. 2009. С. 466].

Лирика С. Рабаданова – это не дневник автора, не простое и прямое выражение всех его чувств и ощущений. Не дешевая откровенность, а высокая искренность — достоинство поэта. В любовной лирике Сулеймана Рабаданова нет случайных слов. Более того, они настолько созвучны, что, кроме выбранного ритма, такта и рифмы, что-то другое неуместно. Философское содержание любовной лирики Сулеймана Рабадановича прослеживается буквально в каждом стихотворении 60–80 гг. ХХ в., то есть на протяжении всего творческого пути поэта.

«назад

Фотолента

фотографий: 3

Сулейман Рабаданов

Категория фото: Поэзия »

Сулейман Рабаданов, хореограф Мухтар Кадибагамаев, певица Зульфия

Категория фото: Поэзия »

Памятник С. Рабаданову в с.Дибгаши Дахадаевского района

Категория фото: Поэзия »
Учредители: Министерство по национальной политике, информации и внешним связям РД и журналистский коллектив