Народы Дагестана
Архив номеров » № 4, 2016 от 26 Октября 2016 г » Общество » Совет по делам религий: чем он был и нужен ли сейчас?

Совет по делам религий: чем он был и нужен ли сейчас?

 

– Магомед Рамазанович, многим верующим и неверующим интересно узнать об истории образования, работе и причинах роспуска Совета по делам религий при СоветеМинистров СССР. Что Вы скажете об этом?

– 1943 год стал переломным не только для хода Великой Отечественной войны, но и для «религиозной политики» советского государства. Оно решило отказаться от репрессий и установить с религиозными организациями партнерство и сотрудничество. В ночь с 4 на 5 сентября 1943 г. в Кремле состоялась встреча Сталина и Молотова с митрополитами Сергием (Старогодским), Алексием (Саманским) и Николаем (Ярушевичем). Тогда решили создать Совет по делам Русской православной церкви и избрать патриарха Московского и всея Руси. В мае 1944 года при Совнаркоме СССР было создано еще одно союзное государственное ведомство – Совет по делам религиозных культов, которому отводилась роль связующего звена со всеми остальными (неправительственными) религиозными организациями. До 1956 г. его возглавлял И.В. Полянский. В декабре 1965 г. эти две структуры были преобразованы в единое ведомство – Совет по делам религий СССР. Государственная и религиозная политика СССР на рубеже 50–60-х годов была полностью подчинена партийным установкам КПСС. Вновь была выдвинута задача построения «безрелигиозного общества».

Во второй половине 80-х годов Совет пережил бурный период своего существования, связанный с именем его нового председателя – К.М. Харчева, который многое сделал для защиты религиозной свободы. После распада СССР этот орган «погиб».

– Как Вы оказались на работе в Совете по делам религий и чем занимались?

– Конец 70-х – начало 80-х годов XX в. был периодом укрепления сельских советов и назначения с этой целью председателями сельских советов любых руководителей с высшим образованием. Так без моего согласия и в мое отсутствие меня избрали председателем Кункинского сельисполкома, где я работал директором средней школы. Поэтому я был вынужден перейти в Совет по делам религий заместителем уполномоченного Совета по делам религий по Республике Дагестан и работать там в 1980–1989 годы. О работе у меня остались самые теплые воспоминания. Это был один из самых значимых и интересных периодов моей деятельности. Мне приходилось решать обычные правовые вопросы любых общественных организаций, а также специфические вопросы, связанные с реализацией полномочий Совета по контролю за соблюдением свободы совести. Это касалось похоронных, религиозных, свадебных, праздничных обрядов, обрядов с колокольным звоном, обучения детей религии. В Дагестане наша работа велась мирно, со взаимопониманием. Мы проводили совместно с научными учреждениями исследования, консультировались с сотрудниками институтов СССР, США по вопросам баптистов.

Однако наиболее важным для себя событием в период работы в СПДР я считаю разработку проекта закона Республики Дагестан о свободе совести и религиозных организациях. Обсуждение проблемы равных отношений ко всем религиозным организациям, наделение их правами юридического лица, имущественными правами наравне с международным уровнем, проведение государственной политики в сфере взаимодействия государства и религиозных организаций, регистрация религиозных организаций – все это было очень трудным делом. Ведь у нас функционировали не только 27 зарегистрированных мечетей, а гораздо больше. В данном процессе участвовали и партийные организации.

За 10 лет моей работы в Совете ни одно зарегистрированное, действовавшее в рамках закона объединение мусульман или представителей других конфессий не было закрыто, хотя в партийных или других органах были такие поползновения.

Надо сказать, что мы долго пытались открыть религиозное учебное заведение по подготовке кадров для мечетей, но, к сожалению, не удалось. Может, и в этой связи в Дагестане всегда оставались проблемы с кадрами для работы в мечетях, Духовном управлении мусульман. Наши будущие имамы учились, в основном, в гг. Ташкенте, Бухаре, в арабских странах.

Вскоре в СССР началась перестройка, изменения коснулись и деятельности Совета по делам религий. Пресс, который долгое время давил на религиозные объединения, стал слабеть. Вехой на этом пути изменений можно считать 1988 год, празднование 1000-летия Крещения Руси.

Я проработал в Совете, как уже указал, долгие 10 лет, занимая должность заместителя уполномоченного. По работе мы часто сталкивались с работниками обкома КПСС, Совмина РД, правоохранительных органов, городскими, сельскими руководителями, представителями духовенства. Часто, встречаясь, вспоминаем прошлое и обсуждаем настоящее. Пожалуй, всех нас объединяет чувство, что нам судьбой была подарена возможность быть гражданами своего Отечества, т.е. не хныкать, не искать оправданий своему бездействию, а действовать в высших интересах, то есть в интересах граждан. И когда сегодня в СМИ читаешь о населенных пунктах, где когда-то «воевал», а теперь идет нормальная религиозная жизнь, то понимаешь, что в этой «нормальности» есть и твоя заслуга.

Помнится такой случай. Верующие были недовольны деятельностью Духовного управления мусульман Северного Кавказа во главе с муфтием М. Геккиевым. 14 мая 1989 г. группа верующих во главе с Багаутдином Магомедовым, его братом Абасом Кебедовым и губденским Хасбулатом Хасбулатовым захватила здание ДУМСК и потребовала отставки муфтия. Приехали из Москвы представители. Надо было провести переговоры с захватчиками. К захваченному зданию подъехали Председатель Правительства РД, уполномоченный из Совета и другие заинтересованные лица. Их не пустили в здание без меня, сказали, что они будут разговаривать с М.Р. Курбановым. Так провели встречу с захватчиками и руководством республики и страны. М. Геккиев уехал, а вместо него муфтием выбрали Таркинского Мухтара Бабатова. 10 июля 1990 г. Бабатов отказался, муфтием назначили внука Али-Гаджи Акушинского Алигаджиева Абдулу Газбуллаевича.

– Какие вопросы решал аппарат уполномоченного Совета по делам религий?

– Основными нашими задачами были: обеспечение верующих возможностью свободно исповедовать свою веру, неверующим – быть атеистами, не вмешиваться в дела религий. Но отдельные парторганизации воспринимали поддержку верующих и помощь им как покушение на партийные принципы. Наши обкомовские, совминовские кураторы по-своему воспринимали законодательные акты о свободе совести. Видимо, это была не их вина. Верующие в основном должны были не нарушать конституционные основы по отношению к церкви и государству.

– Многие утверждают, что потепление для верующих наступило в период Хрущева. Так ли это было?

– Нет. При Сталине открывались религиозные организации, был создан Совет по делам религий. Это стало своего рода противовесом гитлеровской церковной политике, игравшей на упущениях советской власти, в частности путем открытия церквей на оккупированных территориях. Потепление в религиозной политике частично связано и с деятельностью Л.И. Брежнева, М.С. Горбачева. После смещения Хрущева в 1964 г. и с приходом к власти Л.И. Брежнева характер государственных церковных отношений несколько видоизменился. Роспуск КПСС в 1991 г. создал условия для свободы религии.

– Существует ли конфликт между религией и наукой?

– Недавно американская компания Bio Viva омолодила свою 45-летнюю сотрудницу Элизабет Пэрриш на 20 лет. Омолодили ее в буквальном, биологическом смысле слова. Мы стареем потому, что концевые участки хромосом, теломеры, со временем становятся короче, из-за чего организм не может обновляться, что является причиной смерти. Американские ученые использовали теломеразу – фермент, который достраивает укороченные теломеры. Благодаря ему стареющие клетки организма могут делиться, как молодые. Опыт и анализ показывают, что кровь и теломеры Элизабет действительно вернулись к уровню 25-летней девушки.

Ученые утверждают, что эта методика позволит сильно отсрочить, а может, даже и предотвратить смерть людей лишь в результате старения.

Разве повышенно религиозные люди не будут против этого? Мол, кто мы такие, чтобы вмешиваться в промысел божий? Ученые ответят, что это мракобесие, отстаньте от нас, мы двигаем науку и воплощаем в жизнь вечную мечту человека. Собственно, и сейчас такие опыты в большинстве стран, включая Америку, находятся под запретом. Поэтому американские ученые омолаживали свою сотрудницу в Колумбии, где это разрешено (НГ от 31 мая 2016 г.).

Наука и религия относятся к разным сферам человеческого сознания. Религия рождена потребностью человека в надежде, вере, а наука связана с потребностью человека в знании. Надо знать, что религия не всегда противилась распространению знаний, обучению. Религия сродни искусству. Высокое искусство взросло на религиозной почве. Ранние шедевры живописи и архитектуры вдохновлялись религией и возникали под покровительством церкви. Наука также совместима с религией, как и с искусством.

– Магомед Рамазанович, ставил ли на учет Совет по делам религий шейхов-устазов, учитывали ли где-то их деятельность?

– Во всех обществах и во всех цивилизациях, начиная с первобытно-общинного строя, большое внимание уделялось тому, кто будет воспитывать подрастающее поколение. В глубокой древности у разных народов и племен этим преимущественно занимались старейшины, жрецы, вожди и шаманы. А уже в средние века роль учителей и наставников перешла в руки монахов и священнослужителей. Все религии и верования несли в себе свет знаний для человечества, сменяя друг друга. Из источников во всем мире известно о многих шейхах-устазах, которые путем кропотливой работы, личного примера и самопожертвования воспитывали дух и благородство народов.

Одним из ярчайших примеров влияния на историю и менталитет чеченского, да и дагестанского народов является шейх Кунта-Хаджи Кишиев. Историческую роль, которую сыграл он в истории Кавказа, трудно переоценить. Род Кунта-Хаджи Кишиева – «гIумхой», являющийся чеченским родом, происходит от арабского племени, некогда проживавшего в Йемене. Он был основоположником кадирийского тариката. Помимо этого, Кунта-Хаджи являлся активным религиозным и политическим деятелем Чечни и Дагестана в XIX в. Шейх Кунта-Хаджи призывал имама Шамиля прекратить «газават».

За свою активную позицию и учение был арестован и депортирован за пределы Кавказа 3 января 1864 г. Глубокое понимание шейхом мировой геополитики и стало причиной его гонений со стороны царской администрации. Власти опасались, что он станет новым, еще более мощным лидером, нежели был имам Шамиль.

Одним из популярных в Дагестане, наиболее почитаемым шейхом был Али-Гаджи Акушинский. Родился он в 1847 г. в с. Акуша. Его отец Мамма работал будуном Акушинской мечети. Благодаря учебе у известных алимов, Али-Гаджи овладел аварским, арабским, кумыкским языками, был знаком со многими произведениями восточной литературы, теологией, различными отраслями науки. Глубоко знал ислам и исламскую культуру, их источники – Коран, тафсир, хадисы, шариат. Он не был религиозным фанатиком, никогда не выступал против светской культуры и науки. Был сторонником решения всех конфликтных ситуаций без кровопролития. С уважением относился к советскому строю, поддерживавшему бедноту, но отрицательно относился к коммунистической идеологии за то, что та отрицала религию. Он был имамом мечети. О нем Нажмудин Самурский говорил: «В нем весьма отчетливо сочетались качества дипломата с признаками высокообразованного и умного от природы человека». Поддерживая Февральскую, а затем и Октябрьскую революции, свержение царя и царизма, он верил в торжество идеалов демократии, свободы и равенства людей, прекращение преследования инакомыслия. Он отрицательно относился к органам Временного правительства в Дагестане и к мятежу Гоцинского, стремившегося к сохранению прежних устоев. В 1918 г. его избрали Шейх-Уль-Исламом Дагестана. В 1919 г. началось антиденикинское восстание в Дагестане. Одним из инициаторов этого восстания являлся Али-Гаджи Акушинский. Штаб округа был в с. Леваши. Членом штаба был Али-Гаджи Акушинский, а сын его Ильяс возглавлял один из конных партизанских отрядов. После разгрома деникинцев 7.02.1920 г. его избрали почетным председателем Совета обороны горцев Северного Кавказа. С 1926 г. советская власть относилась к шариату враждебно, и Али-Гаджи изменил отношение к власти СССР.

В 1928 г. на Акушинского и его сыновей завели уголовное дело. Магомеда приговорили к расстрелу, Хасбулата и Ильяса выслали в Киргизию. Сам Али-Гаджи не был арестован ввиду его преклонного возраста.

В 1989 г. отменили все постановления в отношении Али-Гаджи Акушинского. Имя Али-Гаджи присвоено проспекту г. Махачкалы. Могила шейха стала местом паломничества.

Вклад, который внесли шейхи Кунта-Хаджи, Али-Гаджи и другие в формирование и становление дагестанского, чеченского народов, мы можем наблюдать воочию. Это народы, являющиеся эталоном стойкости духа и твердости веры, уверенно смотрящие в будущее, с высоким уровнем образования, культуры, науки и искусства, с огромной перспективой на будущее, процветание и высокие достижения во всех сферах жизнедеятельности. Все это воплотилось в жизнь благодаря подвижничеству и призыву шейхов и их последователей.

– Магомед Рамазанович, нужен ли Совет по делам религий сегодня?

– Для светского государства, каким сегодня является Россия, не просто желательно, а необходимо формирование общероссийского органа по делам религий. Он занимался бы сбором и обобщением информации о религиозной жизни в стране, ситуационным анализом, мониторингом соблюдения законодательства о свободе совести, просветительской работой. Этим сейчас никто не занимается. Как итог, подчас просто нарушается Конституция. Например, основной закон не позволяет в обязательном порядке обучать детей в государственных школах религии на одной конфессиональной основе, но фактически это происходит.

Сегодня аналитический орган, безусловно, нужен.

Практически все религиозные деятели выступают за создание такого органа. Довод очень простой: при СССР им было куда обратиться с жалобой на нарушения их прав, а сейчас – некуда. Функции прежнего Совета «рассредоточены» сейчас по различным ведомствам. Он мог бы осуществлять взаимодействие государства и религиозных организаций в осуществлении контроля за обеспечением свободы совести, регистрацию религиозных организаций и международное сотрудничество. Кроме того, такие органы существуют во многих странах. Надо учесть, что у нас в стране насчитывается примерно 25 тыс. зарегистрированных религиозных организаций, в том числе 1,7 тыс. в Дагестане. По различным данным, в России функционируют сотни тоталитарных (контролирующих) сект, в которые вовлечены миллионы молодых россиян (НГ от 18 апреля 2016 г.). Отстаивать их интересы тяжело из-за отсутствия четких законов.

– Откуда, когда и кто занес ваххабизм в Дагестан?

– В Дагестане мусульмане исповедовали суннизм с нашими традиционными обрядами. Идеология ваххабизма, укоренившаяся на Северном Кавказе в 90-е годы, достигла пика своего влияния в июне 1997 г., когда вице-президент Чечни Зелимхан Яндарбиев и бывший министр иностранных дел Мовлади Удугов организовали постоянную комиссию лидеров ваххабитских ассоциаций Чечни и Дагестана, базировавшуюся в Грозном, затем конгресс исламской шуры, совет исламистов Дагестана и Чечни, куда вовлекали проваххабитски настроенных людей: Б. Магомедова, А. Масхадова, М. Тагаева, Н. Хачилаева, Э. Хаттаба, А. Алиева, Ш. Басаева, М. Удугова, З. Яндарбиева. Этому способствовали вновь возникшие исламские партии Дагестана, учение Абдуллы Ваххаба, новые шейхи, эмиры. Появились имамы Кавказа, бригадные генералы. Возникла как бы смесь из разных коалиций, течений и партий. Они сами не заметили, как допустили ошибки. Эти политические лидеры превратили ислам в радикальное течение, т.е. ислам политизировали и начали использовать для захвата власти. Многие лидеры (Н. Хачилаев, М. Тагаев и т.д.) вовремя остановились, некоторые пошли дальше и полезли глубже. Это мы видели в 1999 г., когда международные экстремисты напали на Дагестан с целью превращения его в исламскую республику. Дагестанцы не приемлют эти идеи и борются с ними.

– Некоторые считают, что какая-то угроза северокавказским евреям исходит от мусульман. Как Вы считаете?

– Уверен, что еврейское сообщество достаточно мудро, чтобы не делать такое обобщение. Кавказ всегда гордился тем, что у него самая большая еврейская община. Евреи здесь жили спокойно и вольготно. Они уехали в Израиль не потому, что их притесняли, а для того, чтобы жить на своей родной земле. Многие евреи остались на Кавказе, в том числе в Дагестане. Идет и процесс их возвращения из Израиля.

– Может ли президентский Совет по правам человека решить проблему свободы совести?

– Совет считает, что для свободы совести нужно создать особый госорган по делам религий и принять четкие законы по вопросам религии, особенно по новым религиозным группам.

– Что бы Вы хотели пожелать нашим верующим?

– Надо бороться с экстремизмом в религии. Борьба не может вестись только силами правоохранительных органов и интеллигенции. Необходимо консолидировать усилия органов власти, общественных организаций и духовенства. Надо вести среди молодежи агитационную работу против экстремизма и терроризма, создав постоянно действующий идеологический государственный орган.

«назад

Фотолента

фотографий: 8

Али-Гаджи Акушинский

Категория фото: Общество »

Выступление Али-Гаджи Акушинского об установлении в Дагестане шариата и свободы

Категория фото: Общество »

Современная графическая реконструкция портретов Кунта-хаджи (слева), его брата Мовсара (справа)

Категория фото: Общество »

Почитаемое чеченцами (и не только) место - село Хьаьжи-Эвла, в котором жил шейх Кунта-Хаджи Кишиев

Категория фото: Общество »

Жители с. Кунки на кладбище

Категория фото: Общество »

Мечеть в с. Худуц 36

Категория фото: Общество »
Учредители: Министерство по национальной политике, информации и внешним связям РД и журналистский коллектив