Народы Дагестана
Архив номеров » № 4, 2017 от 6 Февраля 2018 г » История » Сурхайхан – вождь национально-освободительного

Сурхайхан – вождь национально-освободительного

Многие просто не знают, что до имамов в течение 24 лет против российской экспансии в Дагестане и северном Азербайджане противостоял Сурхайхан II Казикумухский, уважительно прозванный в народе «Кунбутта», что значит дедушка. Он начал ханствовать в Казикумухе в 1789 году, сменив своего умершего многодеятельного отца Магомед-хана. Брат отца хотел назначить ханом своего сына, но казикумухцы не соглашались. Мама Сурхайхана спрятала его в Буркун-Дарго. С целью убить его группа сторонников дяди Сурхайхана направилась туда. Там состоялся бой, в ходе которого Сурхайхан потерял руку. Джамаат с. Кунки спас его. Со стороны дяди были убиты 6-7 человек, из них 3 брата.

После присоединения Грузии и особенно после движения Шейхмансура Россия более интенсивно взялась за покорение Кавказа. В 1796 году в Дагестане, под предлогом противостояния захватническим устремлениям Ага-Мухаммед-хана Каджара Персидского, в целях обеспечения покорности местных феодалов появились русские войска под командованием Валериана Зубова. Шамхал Тарковский, уцмий Каракайтагский и кадий Табасаранский изъявили покорность и даже предоставили свои силы в распоряжение Зубова, двинувшегося на Дербент. Сурхайхан с двадцатитысячным отрядом воинов явился на помощь Шейх-Али-хану Дербентскому и принял участие во всех неудачных для себя и последнего боях. Отсюда началось упорное противостояние правителя маленького народа, боезапас воинов которого, по словам историка Али Каяева, ограничивался «двумя зарядами на каждого воина, один в стволе и один в запасе», против первоклассной регулярной армии своего времени.

Разбитый под Дербентом, Сурхайхан вновь в том же году появляется у крепости Алпан перед войсками генерала Булгакова, успевшими к тому времени водворить нужный им порядок во всех закавказских ханствах. Первая ожесточенная битва закончилась в пользу Сурхайхана, русские войска вынуждены были поспешно укрыться в крепости. Но на следующий день Булгакову удалось взять реванш, и хану пришлось отступить в подвластную ему Кюру. Преследовавший его Булгаков у реки Самур призвал к себе Тарковского, Каракайтагского и Табасаранского правителей и стал готовить совместный поход на Кюру. Здесь Сурхай, увидевший вопиющее неравенство сил, вынужден был первый раз присягнуть России. Однако вскоре Павел I, сменивший на престоле ненавистную ему мать, вывел с Кавказа все войска. После Георгиевского трактата 1801 года и присоединения Грузии к России у многих местных правителей пошла мода снова и снова присягать России. Один Сурхайхан со своим малочисленным войском носился из конца в конец, пытаясь организовать сопротивление российской экспансии. Везде, где намечалось мало-мальски заметное сопротивление русским, он появлялся либо сам, либо отправлял с войском одного из сыновей. В 1803 году он отправил к джаро-белоканским аварцам, с отборным отрядом в 500 бойцов, сына Халидбека, который стал проводить активную подстрекательную работу среди последних. К моменту взятия Гянджи русскими войсками в следующем 1804 году джаро-белоканцы были охвачены серьезными волнениями. Главнокомандующий на Кавказе Цицианов отправил для их усмирения генерала Гулякова. В ожесточенном сражении, в узком ущелье, при активном и героическом участии отряда Халидбека войско Гулякова было разгромлено и он сам погиб в бою.

Через два года, в 1806 год, Сурхайхан отправляет на помощь уже Бакинскому Гусейн-Кули-хану старшего сына Нухбека. В момент похода Цицианова на Баку, начавшегося неудачей и предательским убийством самого главнокомандующего, отряд Нухбека находился в крепости и немало способствовал твердости Гусейн-Кули-хана в организации отпора неприятелю. После гибели Цицианова все правители Дагестана и Азербайджана опять отвернулись от России.

Новый главнокомандующий Гудович отправил в Дагестан генерала Глазенапа для наведения здесь порядка, а последний же проведение непосредственных боевых мероприятий поручил все тому же Булгакову. После целого ряда неудачных операций Сурхайхан принужден был вновь присягнуть России, но категорически отказался от уплаты какой бы то ни было дани, хотя Гудович и сам с самого начала шел на уступки, требуя с Казикумуха на 2 тысячи рублей меньше, чем с других ханств. Чуть позже еще одну безуспешную попытку упорядочить отношения с Сурхайханом сделал новый командующий генерал Тормасов, и опять безуспешно.

Антирусская активность Сурхайхана не снижалась ни на один день. Даже в его ближайшем окружении были люди, которые, указывая на гигантскую разницу в людских и материальных ресурсах, советовали ему отказаться от бесперспективных попыток, но он был неумолим. «За Родину, веру и свободу нужно сражаться, невзирая ни на что», – любил повторять Сурхайхан. Горько сетовал он и отмечал, что у многих правителей материальные соображения превалировали над интересами родины и веры.

В конце 1811 года Сурхайхан отправил сына Нухбека для совместного с Шейх-Али-ханом нападения на г. Кубу, занятый отрядом генерал-майора Гурьева. Однако прибывший спешно на помощь последнему отряд генерала Хатунцева нанес им поражение и двинулся навстречу сыну, спешившему на помощь Сурхайхану в Кюру. Последний с сыновьями укрепился в лезгинском селении Шихикент и приготовился дать отпор. После ряда серьезных стычек Хатунцев ночью внезапно снялся с позиций и стремительно двинулся на Курах, резиденцию Сурхайхана в Кюре. Последний и тут успел горными тропами опередить Хатунцева и преградить ему путь в Курах.

Битва за Курах представляет собой одну из малоизвестных, но ярких страниц в истории героической борьбы горцев за свободу. Оборона передовой башни была поручена сорока отчаянным храбрецам из Мачайского магала Лакии под руководством опытного воина Чупана Хайхинского. Беспрерывно гремела канонада со стороны русских, неоднократные попытки штурма отражались защитниками метким огнем и стремительными кинжальными контратаками. Вскоре у защитников кончились боеприпасы. Слишком несоответствовала материальная база маленького народа его же беспредельному мужеству. Интересно, что в предсмертной песне одного из защитников крепости, услышанной жителями Кураха, звучала не мольба о жизни родных и близких, а досада от отсутствия боеприпасов: «Земля, что на крыше крепости стала бы порохом нам! Врагов надменных отряды мы испытали бы вновь!» – пел он. Даже оказавшиеся у них в карманах монеты бойцы использовали вместо пуль. Наконец, в полночь башня под непрерывным огнем пушек рухнула и к ее развалинам устремилась колонна штурмующих. Последнее слово тут осталось за русским штыком и мечеподобным горским кинжалом. Никто не просил и не давал пощады. Все защитники полегли смертью героев в жестокой сече, победители взяли в плен одного, лежавшего в луже крови без памяти воина. Потрясенный Хатунцев поручил местным жителям похоронить героев на месте их гибели. Купол над их братской могилой до наших дней возвышается на горе над аулом Курах, да народная эпическая песня, сложенная об этой битве, воспевает подвиг сынов во славу маленькой, но гордой родины. Число их в надгробной надписи указывается 39.

Герои погибли, но Родину спасли. Хатунцев не решился двинуться на собственно Лакию. Он в донесении ссылается на начавшуюся здесь холеру, но ведь был конец декабря, время не самое благоприятное для холеры. Да и не бывало тогда так, чтобы эта страшная болезнь ограничивалась какой-либо одной местностью Дагестана.

Но даже после такого поражения Сурхайхан оказался на высоте. Маркиз Паулуччи, тогдашний главнокомандующий на Кавказе, желая воспользоваться занятием Кюры, через Хатунцева предложил Сурхайхану выдать скрывавшегося у него Дербентского Шейх-Али-хана и отдать в заложники сына Нухбека, за что обещал ему «полное прощение» и возвращение под его власть Кюры. Но Сурхайхан отклонил эти противные чести горца требования. Зная, что Сурхайхан не успокоится, Паулуччи передал власть в Кюре лояльному к России племяннику первого, Аслан-хану.

Сурхайхан, как и ожидалось, тут же возобновил боевые действия. В течение следующего года он неоднократно вторгался в Кюру и опять потерпел неудачу. И тогда в очередной раз он начал переговоры с Хатунцевым о вхождении в русское подданство. Прислав с сыном Муртуза-Али присяжный лист, он извинился, что по старости лет и слабости здоровья не может явиться лично, и одновременно просил о возвращении на родину всех военнопленных лакцев, взятых в предшествовавшие годы. Просьба его была выполнена, но в мае 1813 года он снова вторгся в Кюру, но вновь потерпел поражение у селения Гельхен и, не надеясь на успех, с группой близких ему людей отправился в Иран, просить помощи у шаха. В Кази-Кумухе он оставил за себя сына Муртаза-Али.

После заключения Гюлистанского договора между Ираном и Россией в октябре 1813 года Сурхайхан потерял надежду на помощь и вернулся на родину. При возвращении его пытались перехватить русские войска. В происшедшем бою Сурхайхан потерял 35 человек убитыми, в их числе сына Закарью, и 10 человек вместе с внуком Гатамом плененными. У него было четыре сына: Закарья, Муртаза-Али, Нухбек, Халидбек.

Вернувшись домой, он, с одной стороны, вновь попытался вступить в переговоры с русским командованием, а с другой, всячески подстрекал кого мог на борьбу. В 1815 году он вновь без успеха вторгается в Кюру, а в 1816 году торжественно присягнул на подданство России и был снова утвержден ханом Казикумухским.

Но и на этот раз он недолго оставался спокойным и начал тайно оказывать содействие Султан-Ахмед-хану аварскому, уцмию Адиль-Гирею, Шейх-Али-хану, производившим «беспорядки» в Дагестане. По свидетельству современника, некоего Ризвана Хаджиява из Согратля, он собрал на мажлис дагестанских алимов, кадиев, главарей племен и выступил перед ними с яркой речью, пересыпая ее выдержками из Корана и хадисами Пророка. (Нужно отметить, что Сурхайхан был хафизом, знавшим наизусть весь Коран.) Разъясняя русскую политику в отношении дагестанских народов, он рассказал притчу о трех быках и льве, в которой быки, неуязвимые вместе, были обмануты и съедены львом по одиночке. Вот таким будет русский мир с нами, – говорил он, – так они обманывают нас миром, приводя в заблуждение одних, привлекая к себе других и топча всех по очереди. – Вот так постепенно они кинут всех нас под ноги. Да убережет нас Аллах от этого. «Языком слушатели сказали это же, – пишет Хаджияв, – но того, что они говорили, в их сердцах не было. Кроме одних андалальцев, никто ему не помог... После этого, лишившись надежды на помощь, всеми силами, как мог, он начал снова воевать».

В октябре 1819 года Сурхайхан, стремясь предупредить готовящееся вторжение русских в Лакию, напал на крепость Чирах, но, не сумев ее взять, отступил. Собрав опять 20-тысячное войско, часть его во главе с Нухбеком он отправил на помощь акушинцам, против которых Ермолов предпринял экспедицию, а с остальными вновь напал на Чирах. После ожесточенного кровопролитного боя, он снова был вынужден отступить. В июне 1820 года большой экспедиционный отряд русской армии во главе с генералом Мадатовым занял Кази-Кумух и Сурхайхан бежал в Согратль. Оттуда он снова отправился в Иран, где пробыл 5 лет и, пользуясь вторжением персов в 1826 году в Грузию, вернулся в Дагестан. А Нухбека он отправил в Турцию просить помощи у султана. Но в 1827 году в разгаре новых подготовок этот неугомонный, бесстрашный воин, непримиримый противник России умер 83-х лет от роду.

«Жизнь Сурхайхана, – пишет тот же Хаджияв, – прошла в войнах с гяурами, хотя он и не был обладателем большой военной силы». 24 года он во главе своего маленького народа старался отстоять независимость Дагестана, но, увы, большей частью оставался один.

В своем предписании жителям Кубинским, Дербентским и Бакинским от 19 января 1820 года генерал Ермолов писал: «Сурхайхан Казикумухский, скрывая изменнические и злодейские свои намерения, доселе одними ложными внушениями возмущал против Российского Великого Государства народы Дагестанские».

Да, это было дело всей его жизни. Интересно отметить, когда в последнем бою погиб его любимый сын, талантливый военачальник Халидбек, и его тело на бурке вынесли к отцу, Сурхайхан, низко опустив седую голову, сказал: «Когда у такого отца, как я, рушится все и Родина попадает в чужие руки, для такого сына, как он, это лучший выход. Идите, похороните его». Плод совместной борьбы горцев тогда еще не созрел. Не случайно позже, в период шамилевской войны, один из внуков Сурхайхана, живший в эмиграции в Турции, горько сетовал, говоря: «Что же теперь стало с Дагестаном, ведь мы, держа саблю в одной руке, а в другой – полный золота подол, не смогли поднять его людей на войну». Как уже было сказано, плоду надо было поспеть, а людям осознать себя и суть российского колониализма. А за всем этим все в руках всемогущего Аллаха! Дело Шамиля было еще впереди.

P.S. Хочется добавить к статье, что, подчеркивая силу и мощь России в прошлом, сегодня и значение ее для народов, Глава республики Абдулатипов Рамазан Гаджимурадович на международной конференции «Духовная культура – общие ценности народов» 27 мая 2017 г. в Москве в своем докладе привел слова духовного подвижника и просветителя России Дмитрия Сергеевича Лихачева, который отмечал: «Исторический путь России свидетельствует о громадных запасах не только материальных, но и духовных ценностей. Россия – не абстрактное явление. Развивая ее культуру, надо знать, что она представляла собой в прошлом и чем является сегодня. Как это ни сложно, Россию необходимо изучать. Чтобы владеть путями нашей культуры, надо прежде всего изучить особенности истории и культуры России» (газ. «Дагестанская правда» от 30 мая 2017 г.).

«назад

Фотолента

фотографий: 0
Учредители: Министерство по национальной политике, информации и внешним связям РД и журналистский коллектив