Народы Дагестана

60 лет покоряет медицину

– Ибрагим Ахмедханович, а почему Вы поступили в мединститут? Это что – мечта детства? Как изменился мединститут за время Вашей учебы и работы и довольны ли Вы происходящими изменениями?
– Вопрос сложный. Никакой мечты о медицине у меня не было. Но было одно событие. Когда началась Великая Отечественная война, мы жили в Кисловодске. Моего отца сразу призвали в армию, но он в прошлом перенес туберкулез, и его определили не в действующую армию, а в эвакогоспиталь санитаром. И там я ходил к отцу, видел, с какими страданиями на лице прибывали раненые и больные, и как у них менялось это лицо после лечения. Возможно, что это оказало влияние и на нас, и на нашего отца, который, сам уже тяжело больной, отправил учиться моего старшего брата в медицинский техникум в г. Махачкале, а следом за ним эту стезю выбрал и я. А уж в мединститут мы поступили почти автоматически.
Изменился ли институт за время нашей учебы и работы? Несомненно! И изменился в лучшую сторону. Стал мощнее в своей базовой части, выше стала квалификация педагогических кадров. Другое дело – стали ли врачи выходить из академии более подготовленными. Скорее всего, нет.
– Когда-то Расул Гамзатов на Ваш вопрос о его здоровье ответил: «Ты знаешь, мне неудобно быть здоровым в этом больном обществе». А в каком состоянии находится наша медицина в больном обществе?
– Я бы сказал, что, по большому счету, российская медицина способна на достаточно высоком уровне оказать помощь большинству своих больных граждан, и она оказывает ее им. К сожалению, есть, конечно, и «но». И человек, и любая отрасль его деятельности завязаны на том обществе, где он живет. Как сказал И.В. Сталин, «человек – продукт своего общества. Ни выпрыгнуть, ни перепрыгнуть через него он не может». Поэтому в нашем больном обществе и у медицины есть свои болячки. Это и мизерное ее финансирование, это и снижение морального облика врача, особенно по сравнению с советским периодом, это и нарастающая коммерциализация услуг, и, возможно, самое позорное – многоступенчатая иерархия неравноправия при оказании медицинской помощи. В президентской больнице в Москве – это один уровень, на Мичурина, 12, – в больнице для vip person – другой, в клинических больницах больших городов – третий, в малых городах – четвертый, в аулах и деревнях – пятый и т.д.
– Ваши интересы не замыкаются на медицине. Писательское дело, политика, история... А не увлекаетесь ли Вы кубачинским промыслом? Каков мир Ваших интересов, кроме науки, медицины, конечно?
– Вот как-то так получилось, что кубачинским искусством увлечься мне не пришлось. Очень уж я был загружен как для выживания в условиях безотцовщины, так и для того, чтобы чего-то достигнуть в избранной области. Отец был великолепным мастером, владеющим не только всеми видами работы с серебром и золотом, но и работающим со слоновой костью на высоком уровне. И все же большую часть жизни он посвятил управленческой работе, а кубачинским искусством и обучением детей мастерству занимался лишь изредка.
Каков мир моих интересов, кроме науки и медицины? Изрядный круг, но прима – художественная литература, особенно проза самых разных жанров. Туризм – я был практически во всех районах Дагестана, исходил пешком Молдову, весь Кавказ, в том числе восходил на Эльбрус, был в двадцати странах мира. Ну, вы знаете и о моих, хотя и скромных успехах в прозе и публицистике. Фотография всю жизнь увлекала меня.
– Ибрагим Ахмедханович, в чем заключается практическая ценность Ваших многолетних, многочисленных трудов? И все ли пациенты довольны Вашей работой? Имеете ли Вы в Дагестане условия для проведения опытов и исследований?
– В плане практической медицины – несколько отличный от общепринятого в свое время взгляд на тяжелую болезнь – амилоидоз, за что я и получил Государственную премию СССР. В последние годы эта болезнь стала встречаться реже, в чем, я смею надеяться, есть и моя заслуга. Далее – изучение наследственного и железодефицитного малокровия в Дагестане. Работы этого плана – практически единственные в Советском Союзе и России, ими с удовольствием пользуются в соседнем Азербайджане, ими интересуется Москва.
В плане педагогическом – написание и издание в Москве двух учебников для всех вузов Российской Федерации. Это может показаться незначительным фактом. Однако дело в том, что испокон веков и в СССР, и в РФ учебники писались только московскими учеными. И я первый из периферийных медиков, кому позволили издать такой учебник, поэтому факт, по-видимому, представляется интересным.
Все ли мои пациенты довольны мной? Практически такое явление абсолютно не реально. Всех удовлетворить невозможно. Другое дело, что я, занимаясь медициной 60 лет, практически не имел ни одного прямого конфликта ни с одним пациентом.
В отношении условий для проведения научной работы. Не только в Дагестане, но и в других регионах РФ (может быть, за исключением Москвы, С.-Петербурга и нескольких городов еще) за годы «перестройки» (которую лучше бы именовать «разрухостройкой») наука, за исключением редких отраслей, лишилась возможности вести научные изыскания на современном уровне. Например, на науку нашей академии давно уже не выделяют ни копейки. И все, что удается сделать, – это за счет средств автора, а на этом далеко не уедешь. Наши классический и политехнический университеты ведут науку на грантах. В медицине это практически невозможно.
– Насколько сегодня идут в ногу общество и религия, медицина и религия, наука и религия? Обостряются ли между ними противоречия или сглаживаются?
– Религия никогда ни в какую ногу с медициной и наукой идти не может. Религия – всегда антипод науки. Бросьте взгляд в мрачные подземелья страшной епископальной инквизиции в Риме – там вы увидите, как религиозники ломают кости старику Галилею только за то, что он сказал, что Земля не центр Вселенной, как об этом уже много тысяч лет твердили религиозные «ученые», а одна из планет Солнечной системы; или посмотрите на костер на Площади цветов в том же Риме, где заживо сжигается настоящий ученый Феллиппо или Джордано Бруно за то, что он нашел аксиоматичные факты правоты Галилея и доказал множественность миров и вселенных и нелепость религиозных догм о «сотворении» богом Земли. И таких замученных или сожженных религиозниками настоящих ученых сотни и тысячи.
Наши «имамы» ныне твердят, что ислам поощряет науку, что в Коране много раз говорится о ней. Ничто не может быть более далеким от истины. В Коране говорится о науке по изучению того же Корана или других религиозных догм, а не изучении законов природы и Вселенной или любых других сторон знания. Среди крупных ученых последних столетий нет ни одного представителя ислама. Среди более чем 200 лауреатов Нобелевских премий всего 2 этнических мусульманина, но и они родились и выросли один в Англии, а второй в Америке и никакого отношения к исламу не имеют.
А то, что религия бессильна что-либо сделать для улучшения отношений в обществе, для облагораживания этого общества, ее морали сегодня вы видите воочию. Ныне более 80% русских объявляют себя православными, а в Дагестане, наверное, чуть ли не 100% считают себя исламистами. А что происходит в обществе? Ежедневные многочисленные убийства, воровство, разбой, грабежи, наркомания, проституция, коррупция, проведение в жизнь мерзкого капиталистического кредо «человек человеку волк», наплевательское отношение к образованию.
– Признайтесь: когда было легче и интереснее – в советскую эпоху или сейчас? Не произошла ли в Вашей душе переоценка ценностей?
– Не может быть никакого, даже близкого сравнения. В советскую эпоху жизнь вуза была многократно насыщенней и занимательной – постоянно проводились встречи с коллегами по интересам, как по медицинской профессии, так и по педагогической линии. На месячную зарплату профессора можно было поехать на любой симпозиум или съезд в любой уголок великой страны, да и командировки не составляли проблем для вуза. Все это ныне разрушено полностью. Практически мы варимся в собственном соку. Спасибо еще Интернету!
Никакой переоценки ценностей в моей душе за последнее двадцатилетие не произошло. Я как был, так и остался приверженцем не денежного тельца, а «морального закона во мне», как говаривал дедушка Кант.
– Ибрагим Ахмедханович, какие черты характера Вам нравятся в ученых-медиках? Как Вы относитесь к врачам, лечащим больных, надеясь на божественные силы?
– Желание учиться всю жизнь. Желание оказать помощь страждущему, независимо от его имущественного положения или личностных качеств, твердая вера в науку, медицину и лечение. Врачу, желающему лечить «божественными» силами, желаю побыстрее перейти в имамы или знахари, тем более что в России, где, как ныне шутят (а в каждой шутке есть изрядная доля правды) основным законом является беззаконие, растиражировали их миллионами.
– Вы удовлетворены своей жизнью? Счастливы ли Вы? Над чем Вы сейчас работаете?
– Я сверх удовлетворен своей жизнью и считаю, что я счастливый человек – счастливый потому, что большую часть своей жизни прожил в той великой стране, которая называлась Советский Союз, на знамени которой было написано «интернационализм, справедливость, равенство, работа, обучение и лечение для всех»; потому, что нашел свою профессию и себя в ней; потому, что у меня отличная семья, отличные друзья, что я прожил без особых хворей восемьдесят лет.
Над чем я сейчас работаю? Недавно у меня девятым изданием вышла книга «Лечебник». Эта пособие для современного врача, которого называют врачом общей практики или семейным врачом по лечению многих болезней. Все (правда, небольшие) тиражи этой книги разошлись мгновенно, и, я знаю, что очень многие врачи в Дагестане используют ее в своей повседневной практике. Так вот, я тружусь над ее переработкой.
– Ибрагим Ахмедханович, Вы служите около 60 лет медицине. Фактически всю жизнь отдали ей. Чем она отблагодарила Вас за Ваш труд?
– Вопрос не совсем корректный, но я постараюсь ответить. Медицина в России во все времена была профессией, которая не гарантировала и не давала больших материальных выгод. Но дело в том, что мне это и не нужно. Я живу по поговорке «богат не тот, кто много имеет, а тот, кому достаточно». Мне достаточно того, что я получаю, служа медицине. В то же время человек – существо общественное, для него не безразлично, как это общество относится к нему. А медицина и моя работа в ней отблагодарили тем, что я от очень многих людей слышал и слышу слова благодарности, что в любых вопросах, что на уровне других регионов, что на уровне Дагестана ко мне относятся с должным вниманием и пониманием, что многие удовлетворены тем, что я делаю. А это все – не так уж и мало.
– Многие религиозные лидеры считают, что ислам является столбовой дорогой развития Дагестана, поэтому стараются создать имамат. Как Вы оцениваете такой подход?
– Стремиться к созданию имамата в Дагестане могут лишь люди, абсолютно не знающие историю республики, настоящие религиозные фанатики с зашоренным умом.
Дагестан по Конституции РФ – часть России, автономная, но все же территория России. Мусульманский имамат же – это суверенное государство с другим строем, другими законами. И такое государство собираются создать эти люди в суверенной России? Может ли быть что-либо более абсурдное?
Если быть до конца откровенным – требование преобразования Дагестана в имамат – это призыв к свержению существующего в Российской Федерации строя, его взрыва, изменения ее Конституции, акт расчленения России. Неужели не ясно, что никто в России не допустит этого?
Я часто задаю вопрос нашим исламистам, требующим создания мусульманского государства в Дагестане. Ну хорошо, создадите вы такое «государство». А кто его народ кормить-то будет? 80-85% всего сегодняшнего бюджета Дагестана нам дает Россия, то есть Россия кормит нас. И если прекратится это финансирование, на второй же день в республике начнется голодомор, хаос, беспредел, война. И тут не помогут никакие мусульмане, арабы и прочие вдохновители сегодняшних имаматистов.
– Чем занимались Ваши предки и сколько колен родового древа знает Ибрагим Шамов?
– Во-первых, мои предки занимались тем же, что и остальные сельчане – кубачинским золотым и серебряным ремеслом. В России и Дагестане нет традиций знать своих предков, свою родословную. Я у многих людей осторожно выспрашивал про это и убеждался, что вся родословная кончается бабушкой и дедушкой. К сожалению, и ныне я не вижу тенденции почтенного отношения к истории своего рода, тухума. Скорее наоборот. Боюсь, что и у нас преобладают «Иваны, родства не помнящие»…
– В российских школах идет преподавание основ религии. К чему это приведет, и нет ли здесь нарушения Конституции РФ?
– Не может быть никакого сомнения, что этот акт – прямое нарушение Конституции РФ, где сказано: «Российская Федерация – светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Религиозные объединения отделены от государства...» Никто пока эту статью не отменял.
Введение преподавания религии ее адепты мотивируют тем, что это приведет к большей нравственности, дисциплине, уважению старших. Однако (как это говорит наш небритый русо-нацист Леонтьев), не кончится ли это все с точностью до наоборот?
Россия – многонациональная, многоконфессиональная страна, где проживает около 70 национальностей. Во многих регионах имеется смешанное проживание. И в этой ситуации сегодня в одном классе мирно-тихо рядом учатся и дружат представители двух, трех и более религий. Что же произойдет при введении здесь преподавания религии? В сегодняшней РФ оно кончится драками, ненавистью, агрессивной межнациональной рознью.
И рознь будет не только между русскими и нерусскими. Рознь и религиозные конфликты будут и между самими славянами – католиками и протестантами, суннитами и шиитами, буддистами и иудеями. Введение преподавания религии в школах – это, с моей точки зрения, прямой путь к всероссийскому разжиганию розни, ненависти, насилия с детских лет.
– Ибрагим Ахмедханович, очевидно, в ближайшем будущем мы будем называть Дагестан не только Страной гор, но и страной академиков. Пошла какая-то эпидемия академизации. Это неплохо для науки и престижа республики. Но вот вопрос: есть ли у этих академиков багаж открытий, исследований, имеющих практическое значение?
– Вы сами почти ответили на вопрос. В открытии общественных академий нет ничего зазорного или плохого. Во-первых, за рубежом вообще нет таких академий, как наши РАН или РАМН, РАСН и т.д. Вся наука за рубежом делается в высших школах или научно-исследовательских институтах, а академии, как я уже говорил, общественные. Кроме того, все ли знают, что это за академии РАН, РАМН и прочие. По заслугам ли туда избирают? Всему Дагестану известен пример профессора Расула Магомедовича Магомедова. Я уверен, никто не станет отрицать, что это был крупнейший в России ученый, историк, филолог, краевед. А ведь его так и не избрали в наши официальные академики. Илизаров совершил эпохальные открытия в лечении костных дефектов, травм, болезней, которые известны на весь мир и широко применяются ныне во всех странах, в том числе и в России. Так вот, его тоже так и не избрали академиком РАМН. Конечно, я понимаю Вашу мысль – туда часто попадают люди не с ученым, а денежным багажом или «постовые» (то есть захватившие большие посты). А между прочим, это явление характерно не только для нынешнего времени. Оно было и ранее. Ведь в английскую Королевскую академию академиком был избран известный сподвижник Петра Первого А. Меньшиков. Сам сэр Исаак Ньютон поспешил первым прислать ему об этом извещение и поздравление. А весь курьез в том, что А. Меньшиков не только не имел научных трудов, но даже не умел ни читать, ни писать.
– Сегодня в обществе идут разрушительные процессы. Распространяются наркомания, сектантство, коррупция, терроризм, проституция, чума века – СПИД. Нет ли у И.Шамова объяснения их причин и рецепта к ним как врача-ученого?
– Есть такой рецепт. Поднять из могил Ленина, Сталина, Дзержинского и вновь закалять сталь социализма. Если кто-то, будь то религиозники или общественные деятели или наши нынешние управленцы на российском Олимпе или народ в низах думает, что они своими разговорами или проповедями приведут к тому, что вот-вот, если не сегодня, то завтра все это уйдет и все будет благопристойно, то это настоящая сверхутопия. У нас на дворе капитализм, а для капитализма такие явления – это его нутро, его второе я, его повседневная жизнь. Все эти разговоры о демократии, о гражданском обществе, о высоком уровне жизни и прочих чудесах капиталистических стран, будь это Америка или Франция или другие страны – не более чем миф. Да, материально там живут лучше, за счет награбленных ими в свое время в других странах богатств. Так что другого пути преодоления всего этого, кроме как перевоспитания людей, в том числе там, где это нужно и силой, не существует.
– Творческие люди в основной своей массе суеверны. Вы обделены суеверием и верите ли Вы в судьбу?
– Никак не могу согласиться с Вами, что творческие люди в своей массе суеверны. Может быть, в других областях это и так, но я не встречал в своей жизни ни одного крупного ученого-медика, который был бы суеверен. И сам я, разумеется, абсолютно не суеверен и ни в какую судьбу не верю.
– Щекотливый вопрос. Ваш любимый писатель, композитор, художник. Да, есть ли у сатиры и критики будущее, и будет ли общество реагировать на них?
– А скажите: у Вас есть один любимый фрукт? Или Вам не безразличны и сочные яблоки, и груши, тающие во рту, и светящийся солнцем персик и т.д. Я себе не представляю, как можно иметь одного любимого писателя или композитора или художника. Вот перед вами величайший Франсуа Рабле. Каждое его слово искрится юмором, тонкой насмешкой над пороками человеческими, в том числе и религиозников, начиная от самого Папы Римского. Но рядом стоит М.Булгаков, его «Мастер и Маргарита». Да каждое предложение этой книги – художественный блеск и остроумие. А Николай Гоголь? А Михаил Лермонтов? А, хоть это и трафаретно, Александр Пушкин? А Джонатан Свифт? А великий Чарльз Диккенс, а Вильям Шекспир? Этот список можно продолжить на сотнях страниц. У каждого из них свой блеск, свой ум, свой мир. И как можно любить одного из них и не любить остальных. Нет, я так не могу! Здесь я многолюб. То же касается и в отношении композиторов и художников.
Есть ли будущее у критиков и сатириков? В России нет никакого. Сегодня в нашей стране ничего не стоит убить человека, и это никого не удивляет, и реакция даже правоохранительных органов зачастую очень формальна. Нередко, даже за тяжкие и тягчайшие преступления ныне в нашей стране определяют «условные» сроки. Чего уж тут говорить о критике или сатире? Если сказать грубо – плевать все хотели на эту критику и сатиру. И никакого света в конце туннеля тут у нас не видно. Даже сам туннель пока не начали рыть.

«назад

Фотолента

фотографий: 0
Учредители: Министерство по национальной политике, информации и внешним связям РД и журналистский коллектив