Народы Дагестана

№ 3, 2018 от 23 Августа 2018 г

в номере:

Последний выпуск » Юбилей » М.-С.И. Умаханов без официоза

М.-С.И. Умаханов без официоза

 Не припомню, в каком году произошло мое личное знакомство с Магомед-Саламом Ильясовичем. Помню только, что это было на улице Советской в его квартире на втором этаже. Естественно, что заочно я его знал и раньше: видел на различных собраниях, совещаниях или выступающим по телевизору. Однако вблизи, вне официальной обстановки, я увидел его впервые у него дома. Попал же я к нему по просьбе бывшего ректора нашего института, профессора М.М. Максудова. Он позвонил мне и сказал, что Умаханов захворал и его надо бы навестить.

Я подъехал к дому, поднялся на второй этаж и позвонил в дверь. Почти сразу послышались шаги, и дверь мне открыла жена Умаханова – Хамис.

– А, Ибрагим, проходите, проходите, – радушно пригласила она меня.

Хамис, скорее всего, я ранее не видел. И меня приятно удивило, что она меня так встретила. Вначале я подумал, что это обычная, дежурная любезность.

Известно, что у медиков нет никаких материальных привилегий в нашей благословенной стране, но у них есть одна неоспоримая моральная привилегия. Кстати, эта привилегия нередко является определяющей в выборе врачебной профессии молодыми людьми. Заключается она в том, что врачебная профессия дает ее обладателю определенную независимость. С другой стороны, лица, занимающие даже самые высокие должности, также относятся к врачам с определенной почтительностью, вниманием, уважением. И я поначалу подумал, что и Хамис поэтому встречает меня так. Однако позже, познакомившись с этой семьей поближе, я понял, что тогда глубоко ошибался. Хамис оказалась скромной, всегда улыбчивой хозяйкой дома. Молчаливая, без лишних слов, внимательная, не имеющая ни в жестах, ни в словах, ни в поведении ни капли гордыни. Никто никогда не заподозрил бы, что она жена человека, занимающего такой пост. Я бывал и в последующем в этом доме неоднократно, в том числе и в сложные для этой семьи времена, и ни разу не видел ее другой. Разве что в ее глазах бывало больше тревоги за мужа.

Горская женщина даже в самые серые будни трижды заслуживает те слова, что произносятся в ее честь в праздники: все, что есть хорошего на этой грешной земле, все красивое, благородное, святое и светлое – все от женщин. Все лучшие слова на свете женского рода: вера, надежда, любовь, родина, земля... И трижды им адресованы слова М. Горького: «...давайте поклонимся женщине, которая родит нам великих. Аристотель – сын Ее, и Фирдоуси, и сладкий, как мед, Саади, и Омар Хайям, подобный вину, смешанному с ядом, Искандер и слепой Гомер – это все Ее дети, все они пили Ее молоко, и каждого Она ввела в этот мир за руку, когда они были ростом не выше тюльпана, – вся гордость мира – от матерей!»

Хамис заслуживает много хороших слов только за ее скромность и обаяние, за простоту, горскую душевную красоту, за отсутствие гордыни.

Оказалось, что Магомед-Салам Ильясович находился в столовой, и Хамис провела меня туда. Он поднялся мне навстречу и произнес почти те же слова, что и Хамис:

– А, Ибрагим, проходи, проходи.

Как уже говорилось, я видел только издали Умаханова. Издали тоже было видно, что это крупный человек. Но издали не видно было, какой колоритный это был человек. Древние латиняне говорили «имя знаменательно», то есть имя отражает то, кем человек может стать, кем он стал, что он есть на самом деле. Несколько перефразируя это изречение, можно было бы сказать «фигура знаменательна». Дело в том, что в жизни есть фигуры, как бы созданные самой при-родой для того, чтобы они стали, как говорят англичане, «vегу important person», или по-русски очень важными персонами.

Магомед-Салам Ильясович был высоким, под метр девяносто, статным мужчиной, с широкими плечами, массивной головой с симпатичными чертами лица. С этого лица на вас смотрели умные, проницательные глаза. Приятно было видеть, что в них нет того стального холода высокомерия, которое, увы, нередко присутствует на многих лицах подобного ранга власти. Нижняя губа его была чуть-чуть выпяченной, именно чуть-чуть, настолько, насколько это прилично и не создает выражения брезгливости, но свидетельствует об отрешенности от мелочей жизни, о философском складе ума и подходе к жизни. Кстати, это также одно из свойств, генетических признаков людей, призванных быть важными персонами в жизни. Как известно, отсутствие волос на голове не украшает нас, мужчин. У Умаханова также их было мало. Но это ничуть не портило его портрета. За общим приятным выражением его лица, за осанисто посаженной головой отсутствие волос даже как-то не замечалось. Меня, как врача, приятно удивило еще одно обстоятельство. Обычно крупный рост бывает связан с большой выработкой в организме так называемого гормона роста. А это приводит к тому, что, наряду с высоким ростом, у этих лиц появляются непропорционально крупные челюсти, нос, руки, как это было, например, у нашего знаменитого земляка гиганта Абдурахмана. Умаханова минуло все это. По-видимому, крупность фигуры являлась наследственной чертой их рода, и в этом случае человек развивается пропорционально во всем... В целом фигура Магомед-Салама Ильясовича создавала впечатление цельной, красивой, мужественной фигуры человека. Как известно, Умаханов служил в морской авиации и имел чин капитана I ранга. Иногда он надевал свою морскую форму, скорее всего, в день Советской Армии и Военно-Морского Флота. И надо сказать, что он отлично выглядел в ней. Настоящий моряк, настоящий контр-адмирал, которого подчиненные будут слушаться беспрекословно.

Столовая оказалась относительно небольшой комнатой. Меня удивила ее обстановка. Я бы сказал, что она еще в то время была такой, какую ныне называют еврообстановкой, то есть исполненной чувства меры, без излишней помпезности, мещанской аляповатости.

В комнате стоял накрытый к обеду средней величины массивный стол из полированного дерева, стулья из того же материала с высокими спинками, вдоль стены несколько низких шкафов для столовых предметов, ближе к окну телевизор и, пожалуй, очень скромные украшения на стенах. И все. Ничего лишнего, чисто, аккуратно, удобно.

Умаханов усадил меня на один из стульев напротив себя. Хамис и он тут же принялись угощать меня. Я сказал:

– Магомед-Салам Ильясович, может, я вначале осмотрю Вас?

– Нет, – сказал он. – Ты у меня первый раз в доме, состояние мое не такое плохое, что не может подождать.

Мне пришлось подчиниться.

– Что будешь: водку или коньяк? – спросил меня Магомед-Салам.

– Коньяк, – ответил я.

На столе стояло несколько бутылок с разнообразными напитками. Умаханов выбрал одну из них и налил мне рюмку.

– За Ваше здоровье, – сказал я.

– Давай за здоровье медиков, – предложил он. Мы выпили.

Время стерло у меня из памяти сведения о том, чем же меня угощали в тот день. Помню, однако, что все было отменно вкусным, что свидетельствовало о кулинарных талантах Хамис.

За едой Магомед-Салам Ильясович подробно расспрашивал меня о моих делах, о жизни. Мне очень понравилась и запомнилась его манера вести беседу. Обычно люди очень часто спрашивают «как дела, как поживаешь», однако это не более чем дежурные фразы, они вовсе не жаждут услышать от вас, как вы живете и как идут ваши дела. Они даже удивятся, если вы начнете излагать им свои проблемы. Здесь же все было, как это модно говорить в наше время, в точности до наоборот. Он заинтересованно слушал меня, вникал в подробности, переспрашивал, интересовался деталями, обстановкой на работе, моими научными успехами, успехами детей. Кстати, нельзя не сказать несколько слов и о его манере говорить. Голос у Магомед-Салама Ильясовича был ближе к баритону, хотя в нем были и басовые нотки. Говорил он уверенно, мысли излагал просто и ясно, умел быстро завладеть вниманием собеседника. Речь его была богатой, свидетельствовала о его хорошей образованности, широком кругозоре. Русский язык он знал безупречно, говорил на нем чисто, хотя легкий акцент можно было и уловить. Как это наблюдается у нас, дву-, а то и трехъязычных граждан Дагестана, временами он легко переходил с русского языка на даргинский и наоборот. Другие встречи мне запомнились тем, что он также свободно говорил и по-кумыкски. Привлекало умение слушать другого, что также немаловажное и ценное качество, тем более у человека, занимающего такой пост.

Как известно, в наше время два человека, сойдясь вместе, не могут не говорить о политике. В тот раз я не задавал таких вопросов, но в последующие посещения не упускал случая узнать мнение Магомед-Салама Ильясовича по вопросам положения в Дагестане, в СССР и за рубежом. Он был очень осведомлен во всем, охотно обрисовывал мне положение в политической жизни страны, рисовал яркие портреты людей, с которыми работал на разных уровнях. Он был одним из тех людей, беседа с которыми всегда увлекательна, занимательна, поучительна, обогащает тебя духовно, дает моральное удовлетворение и расширяет твой кругозор.

После обеда я и Магомед-Салам Ильясович перебрались в другую комнату. При беседе и осмотре выявилось, что он страдает почечно-каменной болезнью и, по-видимому, связанной с этим гипертонией. Находили у него и сахарный диабет. В тот момент отмечалось обострение гипертонии, что в определенной мере повлияло на сердце.

Наверное, в болезни человек наиболее полно выявляет свой характер. Как и в любой экстремальной ситуации. А болезнь, какая бы она ни была, – всегда экстремальная ситуация для того, кто в нее впадает.

Встречается три типа отношения больных к своей болезни. Первый – преувеличенно серьезное отношение к болезни, слишком трагическое ее восприятие, проявление большого беспокойства, желание выздороветь быстро и без хлопот. Второй – прямо противоположное: недооценка болезни, иногда попытка прямого отрицания ее, игнорирование назначений врача, некое бахвальство, манкирование своим таким отношением к болезни, медицине, врачам. Третий тип – философско-спокойное приятие факта болезни как одного из этапов жизни и такое же отношение к необходимым для излечения мерам. С точки зрения врача и для пользы самого больного третий тип является наиболее оптимальным.

С первых же слов разговора о болезни я понял, что Умаханов относится к третьему типу больных. Спокойное изложение фактов, спокойные ответы на вопросы, адекватное отношение к обследованию и такое же спокойное желание сотрудничать с врачом было характерно для Магомед-Салама Ильясовича. Последнее, то есть желание сотрудничать с врачом, является одним из важнейших моментов выздоровления больного человека. По-научному такое явление носит название комплаенс. Это очень ценное качество пациента. Образно его значимость выразил сирийский врач Абуль Фарадж. Он так начинал беседу с больным человеком:

– Нас здесь трое: ты, я и болезнь. Если ты будешь на моей стороне, то мы вдвоем одолеем болезнь. Если же ты примешь сторону болезни, то мне не одолеть вас двоих.

Это действительно так, и позиция больного, его желание бороться с болезнью, выздороветь играют исключительную роль в исходе болезни. Так вот, Умаханов был идеальным больным в смысле комплаенса. Он всегда был на стороне врача против болезни и выходил из многих тяжелых ситуаций.

Я и в дальнейшем неоднократно встречался с Магомед-Саламом Ильясовичем, отмечал его спокойное поведение и философский склад мышления.

Наверное, портрет Умаханова будет не полон, если не вспомнить о его отношении к детям и внукам. Этот вечно занятый, обремененный многими заботами человек, умел удивительно переключаться хотя бы на тот час, что он находился дома. Видно было, что он очень любил своих детей и внуков, и они отвечали ему тем же. Уж очень славная была картина, когда малыши бесцеремонно забирались на колени этому большому человеку, а он умело и ласково обращался с ними. Сразу была видна их взаимная привязанность.

Всем известно старое житейское понимание цели жизни человека на нашей грешной земле: построить дом, посадить дерево и вырастить детей. Он достойно выполнил эту цель, что сегодня видно и по его сыну – Ильясу Магомед-Саламовичу, который также достойно продолжает дело своего отца.

«назад

Фотолента

фотографий: 5

С родственниками и друзьями

Категория фото: Юбилей »

Хамис-старшая с Хамис-младшей

Категория фото: Юбилей »
Учредители: Министерство по национальной политике, информации и внешним связям РД и журналистский коллектив