Народы Дагестана
Последний выпуск » Память » Память жива

Память жива

На своем веку я повидала немало стран, ездила по всем районам республики, но родное село по-прежнему притягивает.
Чем чаще я езжу в село, тем больше открываю для себя красоту его природы и доброту людей.
Ощущения, полученные в детстве, не обманули меня, они так же ярки, все так же манят меня в мой родной Буглен, где я нередкий гость, и только с возрастом замечаю, как обильно прямо вдоль улиц растут мать-и-мачеха, мята, лопух. Они источают тончайший аромат и тоже составляют особый колорит села. И я понимаю, почему мои дальние предки жили именно в Буглене.
Хотелось бы заметить, что мои мужчины: отец, братья, муж, сын, племянники – трудолюбием не отличались от своих предков. Бугленцы очень трудолюбивы. Перспектива роста моих мужчин шла рядом с ними, согласно их стараниям и большому усердию.
Отец не чурался никакой работы, начав трудовую карьеру в 17 лет продавцом сельпо и завершив председателем райисполкома, директором заготзерно.
Его трудовая деятельность была связана с большой ответственностью, сопряжена с волей односельчан. Они знали честность и чувствовали доброе отношение Исы к людям, к их нуждам и чаяниям.
Отец понимал людей, умел их выслушать до конца. Люди доверяли ему и помогали в работе, способствовали принятию верных решений. Работать в годы Великой Отечественной войны председателем райисполкома было ответственно и нелегко. Тысячи проблем, продиктованных военным временем, требовали своего решения. Обеспечить фронт и госпитали продуктами питания, позаботиться о семьях фронтовиков, устроить беженцев на временное проживание, бороться с дезертирством – далеко не полный перечень того, что нужно было решать отцу в тяже
лейшие военные годы.
Мой незабвенный брат Шихсаид Шихсаидов, окончив ветеринарный факультет сельхозинститута, сумел стать всесторонне развитым, востребованным специалистом. Он был и журналистом, и экономистом, и ветеринарным врачом в одном лице, но самое главное – он был человеком с большой буквы. И это не только мои слова.
Прожив недолгую, но яркую жизнь, он сумел остаться в памяти многонационального народа республики авторитетным и честным человеком. Годы не властны над памятью: прошло 37 лет, как нет моего брата, но его помнят не только на плоскости и в горах, о нем пишут статьи, воспоминания, издаются книги о его жизни и деятельности, его добрые дела не канули в лету.

Кем был для меня Шихсаид? Братом, товарищем, другом, советчиком, исповедником, человеком, кому я могла рассказать все, кто меня всегда понимал, мог дать дельный совет, а если я была не права, так прямо сказать мне об этом. Я не верю и никогда не смогу поверить в то, что его нет с нами. Он всегда со мной, он в моем сердце.
Прошло 37 лет с той жуткой ночи, когда он лежал перед нами холодный, с потухшим взглядом еще только утром веселых живых глаз. Это страшно – терять близкого человека, это все равно, что похоронить часть себя. Меня поддерживает уверенность в том, что душа брата с нами. Все свои поступки и слова я соразмеряю с ним, как бы пропускаю через него.
Несмотря на прошедшее время, которое должно бы лечить и смягчить боль, она не проходит, ноющая, разрывает мое сердце. Только в день своего рождения брат возвращается в село и опять уходит в безмолвие.
В моей жизни Шихсаид нес какую-то особую нагрузку. Для меня он всегда был образцом честности, какой-то особой чистоты, сгустком ума. Характерной его чертой было то, что он никогда не опускался до мелких ссор, выяснения отношений, считал, что это недостойно звания человека.
Умение прощать, мне кажется, я тоже переняла у него. Я и сейчас живу как бы его совестью. Он умел прощать, а простив, никогда не напоминал о проступке. Это великое дело. Такое отношение вселяет веру, помогает забыть то, о чем ты не хочешь вспоминать.
Шихсаид не подводил всех под одну черту: с детьми он был ребенком, с аксакалами – их ровней, с чиновниками разговаривал на понятном для них языке, с чабанами, доярками, кукурузоводами общался свободно, на языке таком же, на каком общались они.
Когда кто-то из его близких поступал правильно, так, как хотелось бы Шихсаиду, у него появлялся какой-то особый настрой души, его улыбка становилась еще обаятельней. Он был очень открытым, потому и скрывать свое недовольство чьим-то неблаговидным поступком не мог, он мрачнел, как будто ветер пронесся и заморозки ударили. В его ласковых глазах пробегала молния.
По сей день я живу теми мерками, какими жил мой брат. Чистоплотность его отношения к окружающим для меня и сейчас является эталоном: помочь людям, не обидеть невиновного. И сейчас вся наша семья, семья Шихсаидовых, не может безучастно смотреть на чьи-то страдания: чем можем – помогаем, сопереживаем, сострадаем. Человека в беде не оставляем. Для этого нам не нужно рассказывать, что человек в беде. Достаточно посмотреть вокруг взглядом Шихсаида, и ты поймешь все и постараешься помочь в меру своих сил. Шихсаид сам шел навстречу страдающему, нуждающемуся, униженному человеку. И нам как завет передал такое отношение.
Он умел очень красиво, легко, спокойно помочь – не назойливо, не унижая достоинства того, кому помогал. «Давайка, друг, расправим плечи!» – говорил он, и слова эти были не пустые, они призывали к совместным действиям.
Шихсаид мог выслушать, принять решение и ни в коем случае не оставлял человека наедине со своими бедами, невзгодами, заботами. Он пытался понять каждого человека.
С самого детства наши отношения с Шихсаидом были очень близкими, теплыми. Мы всегда оставались друзьями. Он старался понять мое душевное состояние, постоянно заботился обо мне, о моем развитии.
Из командировок никогда не возвращался с пустыми руками: какой-нибудь подарочек, сувенир, книгу обязательно вез для меня. В 1954 г., когда я поступила в институт, он презентовал мне маленький чемоданчик: тогда они были модными. Я и сейчас храню в нем дорогие для меня письма, фотографии. Дорогих подарков он никогда не делал, он был чужд помпезности, меркантильности и жил сообразно своей зарплате.
Младших сестер Шихсаид, конечно, баловал немножечко больше, чем меня. Мог посадить на спину и катать. Мог играть с ними в каких-то зверюшек, сказочных героев. У нас же отношения были ровные, мало сказать – доверительные, мы знали друг о друге все. Дни приезда брата для нас всех были праздником, я ждала их с трепетом. Это были самые счастливые дни. Мы часами общались, дорожили вниманием друг друга.
С родителями Шихсаид тоже был очень близок. Никогда не хмурился, старался больше общаться с ними. Он излучал необычную любовь к ним, нежность и тепло. Всегда находил какие-то особые слова, необыкновенные. Может, это и не совсем характерно для дагестанца, но он не прятал свою любовь к родителям, а всячески подчеркивал это чувство, которое очень согревало мать и отца. Они втроем часто шутили. Папа со стороны наблюдал, а мама парировала шуточки Шихсаида. В семье царили взаимопонимание и любовь. Особенно тепло он относился к маме, и даже после потери сына это тепло продолжало согревать ее сердце. Они жили, вспоминая дела, которыми жил их сын. Мама как бы хранила в себе сына, гордилась тем, что не зря прожила жизнь, что рожденный ею человек оставил глубокий след в жизни не только своих близких, родных, но и многих земляков. Очень долго, пока родители жили в Буйнакске, люди шли к ним, к отцу и матери, памятуя о Шихсаиде, о том, сколько доброго он сделал.
Когда я вышла замуж, Шихсаид и тогда проявлял заботу и интерес к нашей молодой семье, находил время зайти к нам. А когда я приходила в его дом, то чувствовала тепло и заботу не только Шихсаида, но и всей его семьи. Кто-то из детей нес мне тапочки, кто-то снимал с меня пальто, а в зале стол накрывался скатертью и готовился праздничный обед.
Эта добрая, заботливая суета в их доме встречает меня и по сей день. Я помню, как после моих посещений он провожал меня пешком до самого дома. Эти минуты мне тоже дороги. Мы беседовали как два давних друга. Его дети относились и относятся ко мне как к близкому человеку. И сейчас, когда его нет, я считаю их своими.
Шихсаид своих детей воспитывал в строгости, хотел, чтобы они много знали. Самое большое богатство, которое он оставил своим детям, состоит в огромной библиотеке и в том, что его сыновья стали учеными, чего он больше всего желал. Жизнь продолжается в его детях, внуках. И никто из них не опорочил доброго имени Шихсаида.
Однако отца и деда, мужа и брата всем нам очень не хватает. Глубокое знание своего дела, компетентность, постоянная работа над собой способствовали тому, что его уважали и зрелые, и молодые люди. Молодые – за моральную поддержку, понимание, а люди более старшего возраста – за умение выслушать, дать аргументированные ответы.
Если он что-либо обещал, то обещания никогда не были пустыми. Я помню, как он готовился к публичным выступлениям. Речь его изобиловала пословицами и поговорками, и они всегда были точны, били в цель. Каждое свое выступление Шихсаид записывал на магнитофон и многократно прослушивал, ища в нем недостатки. Для него не было мелочей, ко всему он относился очень ответственно.
Неизвестно, кого в нем было больше: ветеринара, журналиста, экономиста или партийного работника. В нем все уживалось одновременно. Он никогда не суетился, вел здоровый образ жизни, любил спорт, прекрасно играл в футбол, в волейбол, плавал, много ходил пешком. И всегда был в поиске. В его голове непрерывно рождались новые идеи, которые он стремился претворить в жизнь.
Шихсаид не замыкался в рамках семьи, имел близких и преданных друзей. Среди них были Р.П. Аскерханов, Ш.М. Магомедов, М.М. Джамбулатов, Н.Х. Мамаев, З.П. Пулатов, Ш.М. Мамедов. Если встретившиеся на жизненном пути люди западали ему в душу, то он их никогда не забывал, дружил по-своему, по-шихсаидовски. Он не терпел предательства, приспособленчества, двуличия.
... Буглен для меня всегда оставался родным местом, где я выросла, где мы с братом знали каждый кустик, каждый камешек. Я очень хорошо знаю отношение брата к этому селению: для нас Буглен был и «Артеком» загадочным, и желанным уголком.
В нашей семье тяга к селу, к своим истокам, корням воспитывалась с детства. Мои родители, братья, сестры постоянно думали и продолжают думать, чем помочь своему селу, односельчанам. Мой старший брат – моя гордость – сумел защитить и воплотить проект строительства школы десятилетки для детей Буглена.
Шихсаид Исаевич, по просьбе односельчан, сумел убедить руководство республики изыскать средства и построить шоссейную дорогу в обход села. Раньше дорога в горные районы проходила через центр села, что приводило к частым несчастным случаям, наездам транспорта на людей, особенно страдали пожилые и дети. Новая шоссейная дорога решила важную проблему села. Бугленцы благодарны за такую заботу о них.
Инициатив в нашей семье было предостаточно, даже в избытке. Наступили новые времена, и мой младший брат Хизри, памятуя о добрых делах старших, – продолжил их. Построил мечеть, создал все условия, чтобы наше уважаемое старшее поколение могло общаться, молиться и решать сельские проблемы. Отремонтировал старую мечеть, чтобы жители окраины села имели свой молитвенный дом.
В нашей семье всегда думали о том, чтобы совесть была чиста. Заслуга открытия музея в Буглене принадлежала бугленцам, они чтят свою историю, свои традиции. Идею создания музея надо было только поддержать. Музей появился за три года. И если сегодня я скажу, что нашему музею нет аналогов в других районах, то это не будет преувеличением. Я очень хочу, чтобы такие музеи и в лучшем виде были бы и в других селах и районах республики. Музей не только хранилище древности, он и воспитатель, и хороший рассказчик о прошлом, он и память о лучших людях, лучших делах.
Когда Шихсаида уже не стало, бугленцы обратились с просьбой дать его имя сельской школе, которая во многом благодаря ему была построена. Вот почему мне так хотелось в школе, которой присвоили имя моего брата, открыть музей, в котором запечатлеть для потомков имена лучших людей Буглена, собрать историю села, чтобы дети не росли, не помнящими родства.
Педагогический совет школы и администрация села и района приняли решение выделить пришкольный участок и разбить на нем сад Шихсаида. Все, кто захочет принять участие в посадке фруктовых деревьев в этом саду, смогут это сделать. Этот сад помимо памяти о знаменитом земляке будет нести нагрузку трудового воспитания школьников. А когда появятся фрукты, они будут витаминным дополнением для детей детских садов.
Поскольку имя Шихсаида Шихсаидова носит бугленская школа, то 12 июня ученики школы возлагают цветы к его памятнику. Это дань уважения своему земляку, имя которого в Буглене знают и почитают все. Пионерская организация взяла на себя шефство по уходу за могилой Шихсаида Исаевича. Имя Ш. Шихсаидова носит аграрный техникум, улица и стадион в городе Буйнакске. Наши дети должны знать свои корни, должны гордиться благодатными делами земляков, стремиться к созиданию.
Село Буглен взяло начало от физически сильных людей, и в память о том должно родить сильных, красивых, умных. То, что было, должно иметь продолжение – иначе зачем жить?

 

«назад

Фотолента

фотографий: 5
Учредители: Министерство по национальной политике, информации и внешним связям РД и журналистский коллектив