Народы Дагестана
Последний выпуск » Идеология » ЛЮБАЯ ИДЕОЛОГИЯ НАПРАВЛЕНА НА ВОСПИТАНИЕ

ЛЮБАЯ ИДЕОЛОГИЯ НАПРАВЛЕНА НА ВОСПИТАНИЕ

Мы часто стараемся, по мере своих возможностей, определить влияние ислама на формирование личности дагестанца во всех аспектах его жизнедеятельности. Глубоко научный анализ этого влияния есть в трудах Магомедова Р.М., Абдулаева М.А. и Курбанова М.Р., а мы представим это в более простой форме для широкого круга читателей, для своих земляков. Я хотел бы поделиться своими впечатлениями о жизни и деятельности некоторых людей, посвятивших всю свою жизнь борьбе за сохранение чистоты ислама, борясь с различными уклонами среди алимов и с целью сохранения единства мусульман в их борьбе за социальную справедливость и целостность, несмотря на тяжелые удары судьбы.
Недавно я прочитал книгу М.Р. Курбанова «Наперекор судьбе и времени» об одном, до сих пор мне малоизвестном мусульманском деятеле Нагорного Дагестана Курбане-Кади Рамазанове из с. Кунки Дахадаевского района, который поразил меня тем, что в тяжелейшие для республики годы боролся за распространение идей, принципов, целей и задач ислама среди горцев Дагестана и стремился сохранить ислам в том виде, в каком он был сформирован при пророке Мухаммаде (а.с.хь.с.). Сам автор книги пишет, что это было как бы продолжением идей трудов Абдулаева М.А., а на самом деле это целая эпопея борьбы не только для сохранения, но и использования самих идей ислама, его чистоты, человеколюбия. Идеи ислама воплотились в борьбе против иностранных интервентов, что привело к победе революционных идей, а затем к борьбе за выживание. До чего глубоко были воплощены гуманистические идеи Курбана-Кади, что он боролся за это, рискуя жизнью на каждом шагу. Он защищал не только себя и свое окружение, а саму идею человеколюбия, сохранив свой духовный сан высшей категории и идеи гуманизма, ислама. Он стремился укрепить сплоченность верующих, традиции организованности, повысить культуру людей, образование молодежи. Он сохранил себя и оставил богатое духовное наследие, которое сегодня пропагандирует его сын – Курбанов Магомед Рамазанович, написавший ряд трудов, в которых воплощены идеи отца. Курбан-Кади имел 15 детей своих и 2 приемных – Харбила и Байрама, которые являлись сыновьями рано умершего брата.
К примеру, Курбан-Кади был не только широкообразованным духовным деятелем, получившим серебряную печать из рук шейх-уль-ислама Алигаджи Акушинского с присвоением высшего духовного сана и с правом занимать любую должность. Он знал почти все основные языки народов Дагестана, в том числе арабский и русский, был ученым, разбирающимся и в светских науках: математике, логике, астрономии, медицине, был лучшим специалистом арабской грамматики, специалистом по сельскому хозяйству, строительству. Он сам построил мельницу, вырыл колодец, планировал строительство дорог в Нагорном Дагестане. Долгие годы работал в органах советской власти, и его перебрасывали с места на место, с работы на работу, но никогда он не забывал о своих основных обязанностях улема, кади. Эти мытарства он, говорят, называл «хождения по мукам». Он никому не вредил, был знаком и связан с шейхами, встречался с элитой мусульманского духовенства, исполнял религиозные обряды – зикру, мавлиды, похоронные обряды, не забывал и про изучение Корана. Он одним из первых выучил Коран наизусть в период учебы в Кумухе. Партия и НКВД преследовали его и держали всегда под контролем, являясь рулевыми в строительстве социализма. Сам Курбан-Кади писал, что духовенство открыто выступало против идей социализма, против коллективизации, но не все, а определенная часть верхушки, но преследовали и истребляли всех подряд. По новому оперативному приказу 1937 г. НКВД СССР № 00447 «Об операции по репрессированию антисоветских элементов» по России планировалось репрессировать 180 тыс. человек, а по ДАССР – 3 тыс. человек.
Курбану-Кади удалось избежать репрессии благодаря своей неустанной борьбе и работе на благо народа. Кроме того, помогли его сноровка, жизненный опыт, огромная популярность не только среди даргинцев, но и в Казикумухском округе, где он более 15 лет обучался. Он стал гордостью Казикумухского медресе и исламистов Дагестана. Его учителя, знакомые в один голос утверждали, что он глубоко знал исламскую науку, ее идеологию, культуру и их основы – хадисы, тафсир, шариат. Курбан-Кади много лет работал в органах советской власти Казикумухского округа и Дахадаевского района. Его хотели репрессировать, но не смогли. Его спас Нажмутдин Самурский – один из крупнейших деятелей Дагестана, высокообразованный человек, кандидат исторических наук, по требованию которого была проведена тщательная проверка лояльности Курбана-Кади. Он увидел и другим показал, что таких людей не нужно преследовать, а надо их беречь и максимально использовать. На Курбана-Кади писали и после, но оценка Самурского охраняла его. Сам Самурский был репрессирован именно этими силами.
В ответе на заявление Курбана-Кади Самурский написал в Дахадаевский райком партии в 1937 г.: «Нельзя райкомам партии, исполкомам бороться против идеологии ислама и их носителей, таких как Курбан-Кади, а надо бороться против противников, врагов советской власти. Ведь Курбан-Кади в период революции на предложение Алигаджи Акушинского отказался работать имамом Ураринского округа, Кайтаго-Табасаранского округа. Он знал, что это не его место».
Курбан-Кади имел большое влияние в селах Буркундаргинского округа в деле сохранения исламских традиций, адатов, памятников. Во всех селах и ныне существуют и функционируют дома шейхов, здания мечетей, многие похоронные обряды. Что интересно: в период религиозных праздников всегда у Курбана-Кади собирались исламские авторитеты сс. Ашты, Худуц, Дирбаг, Гияци-Махи, Амух и др. Они проводили мавлиды, коллективные моления и обращения к Богу, помогали учить детей основам ислама.
Кункинцы знают и помнят благородство Курбана-Кади, который 100 лет назад построил прекрасный многоарковый колодец в окрестности села. Его сын, Магомед Курбанов, неоднократно ремонтировал колодец, а в 2018 году его внук Курбанов Нуруллах капитально отреставрировал. Все убеждены в том, что в сердцах благотворителей от их отзывчивости поселятся радость, довольство и счастье!
Долгие годы каждый сельский коллектив Буркун-Дарго сохранял сплоченность, семейные общины, традиции поддержки друг друга, повышения культуры, образования. Может быть, поэтому в селах Буркун-Дарго было много образованных людей. Например, в годы советской власти кункинцы работали во всех селах Дахадаевского района учителями, директорами школ. Нет села в районе, где кункинцы не работали бы. И сегодня очень много ученых из этих сел. Мы считаем, что это стало традицией. В селении Кунки родился, учился и жил известный политик, ученый, руководитель органов республики Гарун Курбанов, внук Курбана-Кади. Гарун создал РГВК «Дагестан», работал министром по национальной политике РД, начальником Управления по информационной политике и пресс-службы Президента РД. Мы как-то у него спросили: «Кем был твой дедушка?» Он ответил: «Он был масштабным исламским алимом. Зная наизусть Коран и исламскую идеологию, он являлся политическим деятелем, работавшим в органах власти более 25 лет». Гарун отшутился и лукаво заметил, что его содержание – «шесть в одном». Он на самом деле одновременно и исламский алим, и политик, и певец, и фольклорист, и писатель, и имам села – легендарная, масштабная личность Дагестана.
Моя цель – донести эти идеи и до губденцев, среди которых имеются серьезные разногласия. Одновременно хочется напомнить, что и среди губденцев были такие же борцы, хотя и с иными методами работы.
Каждое новое поколение обязательно проходит все стадии и ступени в своем развитии, а фундамент закладывается в семье, как в ячейке общества. Затем на следующих этапах происходит формирование человека как личности. Немалую роль здесь играет школа, где сосредоточены все принципы воспитания, определенные государственной и общественной системой. Фактически, воспитание личности – дело всего общества, так как она воспитывается как частица общества. Знаменитый философ, древнекитайский ученый Конфуций, чья система с IV века до н.э. и до наших дней является господствующей не только для современного Китая, но и других народов тихоокеанского региона, и Сталин И.В., главный идеолог XX века, считали, что человек – это крупица общества, и он существует как частица, пылинка, без права самостоятельного мышления. Но общество ушло вперед, меняется идеология, меняется и система воспитания. Однако традиции, обычаи каждого народа живучи, и они передаются из поколения в поколение, если даже меняется сама политическая система.
Я хотел здесь напомнить еще раз не только губденцам, но и другим дагестанцам, что такие деятели жили, творили и среди губденцев, и они оставили после себя глубокий след. Газимагомеда Хидирбекова и Абдулу-кади Таймасова очень хорошо помнят губденцы, почитают до сих пор. Они упоминаются и в трудах по истории о Губдене. Моя цель, во-первых, – вывести их на просторы Дагестана; а во-вторых, очень хочется, чтобы их идеи воплотились в жизни земляков-губденцев. Их методы работы были разными, но оба они были искренними, последовательными духовными лидерами и боролись за сохранение единства среди губденцев как в исламе, так и в повседневной жизни.
А вот любимец большинства губденцев Абдула-кади также сотрудничал с органами советской власти, хотя был популярным имамом Губдена. Он соблюдал буквы советских законов и не вел никакой борьбы против них.
Я хорошо знал Абдулу-кади, когда работал в райцентре, особенно когда работал в Гурбуках. Абдула-кади в любое время приходил в сельсовет по вызову, объяснял все. Его уважало руководство района и республики. Он одним из первых совершил хадж в Мекку из числа губденцев. Это означало очень многое: почет и уважение как среди верующих, так и среди властных структур. Он глубоко знал исламскую идеологию, культуру и их составляющие: Коран, тафсир, хадисы и, конечно, шариат. Он отвечал на любые вопросы по исламу. С ним я был знаком, часто сидел рядом и обсуждал многие вопросы ислама и историю его развития. Абдула-кади был настоящим тружеником.
Несколько лет я занимался арендной системой в колхозе, выращивал овощи в Манасской зоне сам и сдавал по договору другим желающим, контролировал соблюдение договора, особенно график использования поливной воды. Я почти каждый день после приема посетителей общался с Абдулой-кади, когда у него было свободное время. Мы беседовали подолгу. Он, как и Курбан-Кади, постоянно занимался своим самообразованием, выписывал газеты и журнал «Наука и религия». Он был на месте и соответствовал занимаемой должности. Он не был карьеристом. Работал и в Левашинском районе в с. Мусалта, обучал детей, работал в Карабудахкенте. 8 лет был имамом в селении Джанга. Вот где его почитали и уважали все!
Абдула-кади всегда старался работать с молодежью. Его знали как ученого-алима по всей стране и приглашали на все ответственные встречи мусульман: в 1980 г. – в Ташкенте, дважды (1982 и 1986 гг.) – в Москве. Но несколько раз ему не позволили выехать на встречи в другие страны. Тогда КГБ играл решающую роль.
Он знал, кроме русского, арабского и даргинского языков, и кумыкский язык. Его мечта сбылась: он умер по пути с хаджа в г. Астара в 2006 г.
* * *
Я всю жизнь фактически связан со школой: обучался с 6 лет в Ленинкентской семилетке, 8–10 классы – в Мюрего, в пришкольном интернате, в ПТУ № 2 г. Избербаша, полковой школе в армии, ДГУ, ВПШ, курсы офицеров запаса. Во всех этих заведениях основной упор делался на идейно-политическое воспитание подрастающего поколения, но очень серьезное внимание уделялось и морально-нравственным принципам жизни, с особым упором на уважительное отношение к старшим, окружающим, т.е. воспитывали в коллективе для коллектива, критикуя себялюбие и эгоизм. А сегодня мы видим повсюду обратное. Эгоизм и наши принципы и идеалы ислама несовместимы. Не за то боролись и наши герои всю жизнь. В первый год моей работы после ДГУ меня, почти против воли, на машине первого секретаря РК КПСС Абдулаева Г.М. повезли и назначили и.о. директора Уллубийаульской ВШ, после снятия там директора и завуча. Это было первое мое посещение селения, и скажу честно, я никогда не забуду этих людей: вежливых, обходительных, тактичных. Я был холостым, и мне ежемесячно со склада совхоза выделяли яйца, молоко, мясо по заказу. А дисциплина установилась в течение недели идеальная. Просто на линейке сказал, чтобы до звонка не входили, если даже двери открыты, и никто не входил.
Через пару недель я хотел посмотреть местную мечеть, знал, что она почти ровесница губденской Джума-мечети. Из нее вышел имам, поздоровался и спросил: «Не новый ли директор ты?» Когда я подтвердил, взял под руку и повел внутрь. Я остановился у порога и посмотрел на него. Он сказал: «Ничего, хоть ты коммунист, воспитан как мусульманин, зайди, греха не будет». После осмотра он сказал: «Саидпаша, ты воспитываешь в школьном возрасте, а потом они переходят ко мне. Я знаю, что какими их выпустишь ты, такими они и ко мне приходят. Давай будем работать вместе». Я поработал там всего 6 месяцев, но до сих пор с уважением вспоминаю уллубийаульцев.
Что это значит? Совместная работа и совместная забота о подрастающем поколении. Два раза меня просили вернуться в Уллубийаул, но меня не отпустили.
Если джамаат составляет единое целое, ему под силу все проблемы, стоящие перед ним, а чтобы создать такой джамаат, необходимо объединить усилия мечети, школы и органов государственной власти. Значит, во главе мечети, школы, местной власти, совета старейшин должны стоять достойные люди, болеющие душой за своих сельчан.
Хочу сказать немного еще об одном очень уважаемом ученом-богослове и его сыновьях, имеющих огромный авторитет во всей Губденской зоне, в городах Каспийске и Избербаше. Газимагомеда Хидирбекова прекрасно знают все старшие поколения как идеального мусульманского духовника, преданно служившего идеалам ислама в самые тяжелые годы. Прожил он 90 лет и с раннего возраста посвятил себя сначала изучению идей ислама, а затем передаче их другим, невзирая ни на какие невзгоды, угрозы и преследования. Родился имам в Губдене в семье мелкого торговца, истинно верующего. Еще в начале своей учебы он показал себя очень талантливым, способным и настойчивым учеником. Видимо, это и познал шейх-уль-ислам Алигаджи Акушинский, увидев его среди сотен таких же детей и взрослых при встрече с губденцами в 1918 году.
Газимагомеду было 12 лет, когда его по голове погладил этот святой человек, и явно он это пронес по всей тернистой жизненной дороге, запомнив и его слова: «Учись, сынок, невзирая ни на что, пусть Аллах бережет тебя». Говорят, рядом идущие в свите шейх-уль-ислама услышали, как он сказал: «Из него выйдет большой алим, дорожите им». Отец Хидирбека, увидев в сыне этот талант еще в раннем возрасте и прилежность в учебе, после завершения учебы в местной школе определил его к знаменитому алиму того времени Али (Салты – Ассани). Ему было 22 года, условия были тяжелейшими, иногда мутаалимы оставались голодными, а ежедневным рационом было 6–8 хинкалин, которые варились в одном котле, но с пометками для каждого. Фактически в холоде и голоде он выучил аварский язык и, конечно, Коран. Говорят, Газимагомед рассказывал, как они по очереди ходили просить сыворотку, чтобы намочить хинкал. Ели один раз в сутки. Он обморозил один палец при заготовке дров в горах. Учились при свете лучины.
Газимагомед учился в аварских аулах, а также в Буйнакске, Карабудахкенте, Акушах и в Аксае у очень известного ученого-арабиста Газанула. Как вспоминает его сын и один из талантливых его учеников – Каримула, он продолжил учебу и у наших алимов: Хайрула Саадулаха, Месула-Мухаммада, Даудка Мухамада. Эти имена запомнились ему из уст самого отца. Его поразило упоминание их отцом после каждого намаза и чтения Корана. Каримула рассказывал, что Газимагомед был ясновидцем и женился в 25 лет на 15-летней Загидат, увидев ее во сне. Они прожили всю жизнь в мире и согласии. Газимагомед считал, что это подарок самого Аллаха.
В 30-е годы беда обрушилась и на его семью. Отца Хидирбека арестовали как кулака, конфисковали лавочку, и он умер в Сибири, в Коми, а похоронил его сын Алигаджи Акушинского – Халалмагомед, также сосланный в Сибирь. Он его умыл, завернул в саван и похоронил там.
Интересно, как Газимагомед отучил отца от вина. Однажды вечером он сказал отцу, что бросит учебу, потому что это плохо, харам, когда выпивают и Коран изучают. Отец понял, дал слово сыну и сдержал его до конца жизни. О его особенностях говорит и то, что он ходил пешком из Ачи-Су до Губдена и никогда не опаздывал.
Газимагомед обучал детей Корану, особенно когда жил в Каспийске под постоянной угрозой ареста. Иногда это делал у себя дома, иногда тайно, ночью у соседей, а когда построили мечеть – в ней. Он обучал всех, без определения национальности, даже в период жесткой травли, доносов, допросов и запретов. Он постоянно учил детей знаниям ислама, красоте и объединяющей силе его.
Он работал сторожем на виноградниках, на заводе п/я № 1 – на режимном предприятии и на базе № 3, также сторожем. Где бы ни работал, был добросовестным и никогда не забывал об обучении своих учеников. Каждую молитву он старался сделать коллективной. Это считалось пропагандой, и такая молитва запрещалась. Он всю жизнь учился сам у тех, кого считал более учеными, и всю жизнь эти знания передавал другим. Такими же преданными исламу и верующими воспитал и своих сыновей, имеющих весомый авторитет не только среди губденцев. М.-Али, старший, стал непререкаемым авторитетом в г. Каспийске. После смерти отца и он сделал очень многое для форсирования уммата. Проводил массовые религиозные общества, не выходя за рамки закона, охватывая огромное количество людей, сотрудничая и с властными структурами, где бывал даже Магомед Хачилаев – глава мусульман РФ. Его дела продолжает брат Каримулла, который долгие годы является имамом мечети г. Каспийска, сотрудничает с властными структурами, решает все необходимые вопросы верующих горожан.
Сегодня Каримулла – серьезный авторитет и в Духовном управлении мусульман Дагестана.
Младший сын Газимагомеда Абдула живет в Гурбуках, работает нефтяником, считается очень серьезным богословом и пользуется непререкаемым авторитетом во всей Губденской зоне. Он активно участвует во всех религиозных процедурах в селах района. Это удивительно скромный человек, имеет весомый авторитет и среди алимов. Мне пришлось обратиться к нему по одному вопросу по совету друзей. В тот же день получил исчерпывающий ответ, который соответствует его статусу. Мне очень понравились его простота и доброжелательность.
Об учености Газимагомеда знают все богословы, но то, что говорят о нем его ученики, вряд ли дошло до широкой публики. Оказывается, у него был талант психолога и телепата, умел читать чужие мысли и предугадывать желания. Один из его учеников Алаудин из Доргели рассказывает, как он как-то отвлекся на занятиях, а Ада подошел к нему, положил руку на его голову и тихо сказал, что не надо переживать, ты поедешь домой, а пока работай. В конце занятий Газимагомед положил 3 рубля в его карман и сказал, что этого хватит на дорогу.
А в другой раз Алаудин не поехал, хотя был транспорт для поездки, потому что там были только женщины. Ада узнал об этом и похвалил его.
Мы с Каримуллой хотим написать о нем очерк.
Губденцы были практичными и исключительно прагматичными людьми, благодаря чему им удалось сохранить себя от поголовного истребления, как при нашествии Тимура, к примеру, кадарцев, и при нашествии Надир-шаха – башлынцев – жителей столицы уцмийства. В период гражданской войны они героически оба раза защищали Губден от белогвардейцев, но не смогли защитить. Потому губденцы потеряли все, что ими было накоплено веками, а село было почти полностью разрушено, и до сих пор оно не восстановлено.
Но здесь я упрекну губденцев: в 30-е годы они из могильных плит построили школу и клуб. Время было безжалостное, и большая часть сельчан вела себя пассивно, а эгоисты-карьеристы почувствовали вседозволенность. И все-таки губденцам удалось сохранить от разрушения не только Джума-мечеть Губдена, но и квартальные мечети, восстановить их.
Недавно узнал, что большую роль в этом сыграл один из мужественных губденцев, который до конца боролся, хотя угроза его свободе и жизни была реальной, и он не только защитил Джума-мечеть, но и добился ее открытия. Эта победа губденцев послужила примером и для других аулов в открытии центральных мечетей, а потом и квартальных. Его звали Уста Абдурашид. Он стал чуть ли не национальным героем того периода, но жаль, что о нем знают немногие и он не вошел в нашу историю. Он был двоюродным братом моего деда из рода Кардаковых.
Мечеть была открыта 12 января 1957 года. Документы об этом находятся у сына А.-Басира.
Сегодня вспоминают, что он никого не боялся и никогда не отступал от своих принципов. О его объективности и честности до сих пор идет серьезная молва. Его поддерживала основная часть джамаата, и многие внутренние вопросы решались положительно. Дела и жизнь его должны стать примером для других.
В 1955 году Абдурашид начал борьбу за открытие Джума-мечети: три раза ездил в Москву за свой счет и не менее 15-20 раз в Буйнакск, где было тогда министерство. После открытия он беспрерывно работал здесь, пока не отремонтировал мечеть и не покрыл крышу железом. Все работы велись за его счет, фактически он 40 лет работал на мечеть. Он удивительно талантливый мастер-самородок, который после смерти отца сам выучился всему. Отлично разбирался в архитектуре, проектировании домов.
К нему ходили за советом как представители власти, так и духовенства. Он был очень чутким и рассудительным человеком, а также хорошим семьянином.
Мы не забудем тебя, Абдурашид-ада!
 

«назад

Фотолента

фотографий: 5

Вход к роднику в с. Кунки Дахадаевского района, построенный Курбаном-Кади Рамазановым и реконструированный его потомками

Категория фото: Идеология »

Хидирбеков Газимагомед

Категория фото: Идеология »

Каримула Хидирбеков

Категория фото: Идеология »

С.-П. Магомед-расулов

Категория фото: Идеология »
№ 5, 2019 от 16 Января 2020 г

Президент Российской Федерации Владимир Путин посетил Ботлих

сентябрь-октябрь
архив номеров

Авторы:

все авторы
Учредители: Министерство по национальной политике, информации и внешним связям РД и журналистский коллектив