Народы Дагестана
Последний выпуск » На пике » Коронавирус изменил наши жизни

Коронавирус изменил наши жизни

ПИК ПРОЙДЕН

Первая городская клиническая больница Махачкалы в Редукторном поселке еще совсем недавно оказывала медицинскую помощь по всем направлениям. В конце марта из-за ситуации с распространением коронавирусной инфекции здесь решили подготовить резервный пункт для приема инфекционных больных. Роль основного исполнял Республиканский центр инфекционных болезней. За 10 дней клиническая больница превратилась в госпиталь на 250 мест. Для лечения больных с коронавирусом и пневмонией были задействованы все 7 этажей здания. 15 апреля сюда привезли первых пациентов, а к вечеру 26 апреля тут было уже 350 больных. Ситуация начала развиваться стремительно – росло количество заболевших, а в стационаре не осталось мест для их приема.

«На дежурство в ‘‘красной зоне’’ я заступил 21 апреля. В тот период в день укладывали по 150-200 человек. Бывало такое, что одна карета скорой помощи привозила по 8 (!) человек. Всю семью разом привозили, – рассказывает врач Ахмед Давудов, работающий в приемном покое. – Когда мы открыли новый корпус, то он заполнился за 10 дней. Мест тогда в больнице не было. Но сейчас, если сравнивать с тем временем, пациентов стало в разы меньше. Пик уже пройден. Поступает максимум 15-20 пациентов в день, иногда бывает около 50. Тогда и пациенты были более «тяжелыми». Некоторых сразу госпитализировали в реанимацию».

Сегодня, по словам помощника главного реаниматолога Давлетхана Дадашева, в день в реанимационных действиях нуждаются минимум 3-4 человека. Это тяжелые больные с выраженной дыхательной недостаточностью, изменениями на компьютерной томографии легких, низкой сатурацией.

«Конечно, самое главное – это поддержание витальных (жизненных) функций организма. Это и поднятие сатурации, и нормализация гемодинамики, дыхательной недостаточности», – говорит Дадашев.

При этом, по его словам, врачи стараются прибегать к помощи аппаратов искусственной вентиляции легких в исключительных случаях.

«Это связано с последними рекомендациями, которые идут от Всемирной организации здравоохранения. Перевод на ИВЛ на ранней стадии без, скажем так, достаточных оснований себя не оправдал. Дело в том, что у тяжелых ковидпациентов легкие в принципе поражены и перевод на искусственную вентиляцию легких не стимулирует выздоровление. Это вынужденная мера для поддержания жизнедеятельности», – подчеркивает Дадашев.

По состоянию на середину июня в больнице лечилось чуть более 350 пациентов, из них 10% – пребывали в реанимации.

«Есть небольшая тенденция к спаду, но, к сожалению, среди тех, кто находится в стационаре, много тяжелых. Это связано с тем, что многие люди не долечиваются, либо занимаются самолечением, пытаются справиться с вирусом самостоятельно, но нельзя этого делать. Ведь вопреки распространенному в республике мнению, COVID-19 – это не обычный грипп», – отмечает реаниматолог.

Ахмед Давудов рассказывает, что в основном тяжелому течению болезни подвержены люди старше 60 лет: «Людям старшего поколения сложнее перенести этот вирус. У 70 процентов больных бывает паника. Они очень напуганы, но бояться тут нечего. Нужно просто в максимально короткие сроки обратиться к врачу, чтобы поскорее начать получать терапию».

Несмотря на распространенное мнение о выработке организмом антител после болезни, врач подтверждает факт того, что заразиться новой инфекцией можно повторно: «Да, человек может заразиться еще раз, но при втором течении болезнь переносится легче». Давудов живет в больнице уже 59-й день. Дома его ждут жена и трое детей. «Нам – врачам, работающим с пациентами с COVID-19, нельзя контактировать с людьми извне. Слишком велик риск заразить родных и близких. Поэтому приходится жить здесь. Мы пришли сюда с намерением работать с первых дней и до конца», – говорит Давудов. «Когда все это может закончиться?» – спрашиваем у врача. «Тяжелый вопрос. Вот, к примеру, после выписки из больницы мы просим соблюдать карантинный режим хотя бы 10 дней. Но половина из выписанных наших рекомендаций не придерживается. А ведь выздоровевший человек тоже может быть заразным», – отвечает специалист.

«ХОЧЕТСЯ ПРОСТО НЕ ВСПОМИНАТЬ ОБ ЭТОМ...»

В больнице никто не может забыть кошмара, который происходил здесь еще совсем недавно. Из-за отсутствия мест в других больницах всех пациентов с симптомами пневмонии везли в первую клиническую.

«Честно говоря, то, что в это время происходило, даже вспоминать не хочется. Это было похоже на кошмарный сон. Нагрузка была очень большой. Но справлялись, выхода не было, – рассказывает заведующий приемным отделением больницы Магомедали Саламов. – Физическое и эмоциональное состояние не только мое, но и всех коллег было на пределе, потому что на нас свалился очень большой объем работы и ответственности. Это новый вирус, и к нему не была готова ни одна страна мира. В самых цивилизованных и развитых государствах не смогли оказать должного сопротивления COVID-19».

И, несмотря на усилия врачей, среди пациентов ГКБ №1 есть потери. Каждая смерть, по словам Саламова, дается им очень тяжело. «Бывало такое, что поступают отец и  сын. Отец идет на поправку, а сын умирает. Не хочется говорить об этом. Слишком тяжело нам даются смерти», – говорит собеседник.

«ТОГДА Я ПОНЯЛА, ЧТО ВСЕ ОЧЕНЬ СЕРЬЕЗНО»

«Врачи нашей больницы прошли специализированное онлайн-обучение по лечению COVID-19. Дагестанские медики ориенти- руются на опыт московских и зарубежных коллег. Новые данные обсуждают в своей группе в мессенджере», – говорит терапевт Гюльнара Магомедова. Ее отделение – первый этаж. Если раньше здесь находились в основном кабинеты врачей и УЗИ, то сегодня все они переделаны в палаты для больных. Разместить в самое пиковое время удалось около 20 коек.

«Вирус не щадит никого. Вот привезли из Цунтинского района двух женщин. Вроде крепкие такие. Состояние было стабильное. Но вдруг у одной резко начала падать сатурация. Спасти женщину не удалось. Не взрослая, 1968 года рождения. Это очень страшно, что картина меняется буквально за полчаса-час. В такие моменты очень тяжело морально. Но стараемся не опускать руки. Не имеем права», – говорит врач.

Вместе с Гюльнарой Магомедовой все эти дни работает санитарка Любовь Мустафаева. Их смена, как и все, дважды за сутки работает в «красной зоне». Три бригады сменяют друг друга каждые 4 часа. Несмотря на основные обязанности – уборка отделения, кормление больных, женщина помогает медсестрам – измеряет давление и сатурацию пациентам, возит их на КТ и поддерживает морально. Мустафаева – мать 11 детей, но к ним она может попасть  только после отрицательного анализа на COVID-19 и 14-дневного карантина.

«Я заступила на дежурство с первой бригадой, с самых первых дней. И, честно скажу, я не верила в этот вирус. Но когда начали поступать больные… Я разговаривала с водителем во время санобработки салона, и он рассказал, что подъехал к больнице в 12 часов ночи, а заехал на территорию и сдал пациента только в 5:30 утра. Вот тогда я поняла, что все очень серьезно», – рассказывает Мустафаева.

«ПОТЕРЬ СРЕДИ БЕРЕМЕННЫХ НЕ БЫЛО»

Диляра Мусаева, заведующая отделением гинекологии, была в самое непростое время ответственной за лечение беременных пациенток с COVID-19. За это время через больницу прошло более 50 беременных женщин.

Сегодня поток инфицированных «в положении» снизился, но еще совсем недавно нагрузка на отделение была огромной.

«Когда разворачивалась вся эта трагедия, поток пациенток был большим. Мы готовились к эпидемии по примеру других стран. Например, Китая, где за все время в одной из провинций было зафиксировано лишь 16 случаев заражения беременных женщин. И это при такой плотности населения. Но у нас, в Махачкале, только через отделение нашей больницы прошло 50 пациенток. И такое было по всей России. Общаясь с коллегами из других регионов, я поняла, что статистика из КНР не очень правдива. Нигде не ожидали такого количества беременных с COVID-19», – говорит заведующая отделением.

Она также отмечает, что лечение беременных пациенток несколько отличается от лечения обычного человека.

«Эта инфекция подразумевает под собой отсутствие патогенетических факторов лечения, ведь не разработано до сих пор оптимального и именно влияющего непосредственно на сам вирус препарата. То есть врачи шли по опыту своих коллег и подбирали препараты, которые могут сохранить, спасти жизнь. Арсенал таких препаратов, как правило, небольшой, а когда дело касается беременных, он уменьшается в 10 раз. То есть не все, что можно применить на обычном пациенте, можно применить к беременной женщине», – продолжает Диляра Мусаева.

Но, несмотря на ограниченность в возможностях, врачам удалось спасти всех пациенток, поступивших в ГКБ №1.

«Среди беременных пациенток у нас потерь не было. Но были очень тяжелые, с массивными поражениями легких (до 85%). Так, была девушка, которую привезли из Кизляра, она была на аппарате ИВЛ в сроке беременности 18 недель. Благодаря реаниматологам, ее сняли с аппарата в течение 3 суток, а позднее, через 21 день, выписали домой с сохраненной беременностью. Лишь у одной женщины на фоне лечения беременность перестала развиваться. А все остальные пациентки вы- писались с пролонгированной, то есть сохраненной, беременностью», – отметила Мусаева.

«ЭТО ВЫ ЕЕ ЗАРАЗИЛИ»

Все это время в больнице наравне с врачами и другим медицинским персоналом трудился большой волонтерский состав. И первым из этого состава был журналист Исрафил Исрафилов, который к тому же координировал работу волонтерского отряда «Феникс», созданного при больнице больше года назад.

Журналист не предполагал, что ему придется помогать врачам. Он рассказывает: «Больных было очень много, и медики просто не успевали. Я помогал с раскладкой документов, отвечал на звонки, сопровождал больных на КТ. В реанимации не хватало мужской силы, чтобы элементарно перекладывать больных с живота на спину и наоборот. Потом смотрел, что делают медсестры, и научился измерять давление и сатурацию. Такая незначительная помощь помогает сократить оформление пациента в стационар на 5 минут. Мелочь, но экономит время, чтобы врач смог быстро принять нужное решение».

Но были в работе Исрафилова и отрицательные стороны – конфликты, которые очень часто идут бок о бок с нервозными ситуациями. «В первое время я очень хорошо справлялся, тогда в стационаре находилось 150-200 человек. Я знал каждого пациента, знал их родственников. Они приходили, я с ними общался, говорил о состоянии их близких. Но однажды мне звонит родственник одной пациентки, которая попала в реанимацию в тяжелом состоянии. Отмечу, что это были люди, которые не верили в существование вируса. Он мне звонит и спрашивает о состоянии мамы. Я отвечаю честно: состояние тяжелое, сатурация низкая, прогнозов давать не можем. Это ему не понравилось, он начал возмущаться и даже сказал, что мы ее заразили специально. В общем, пообещал приехать в больницу и разобраться с нами со всеми. Пришел с толпой родственников на ‘‘разборки’’. Пришлось его ‘‘успокоить’’. С того момента нас начали охранять полицейские. Нервы у людей сдают, мы их понимаем», – говорит Исрафилов.

«К СОЖАЛЕНИЮ, БОЛЕЗНЬ НЕ ЩАДИТ НИКОГО»

Одним из волонтеров, помогавшим врачам в «красной зоне» ГКБ №1, стал Ислам Арсланов – студент Дагестанского государственного медицинского университета. Он рассказал об одном пациенте, который запомнился ему на всю жизнь:

«Придя впервые в ‘‘красную зону‘‘, я встретил пациента – мужчину немолодых годов. Он был очень слаб, самый слабый в палате, да и в отделении. Жил только за счет кислородного питания. Скажем, пациент в таком состоянии становится не очень самостоятельным. Ему нужна помощь в питании, передвижении и всем остальном. Этого он очень стеснялся.

Он часто отказывался, когда я пытался его кормить. Говорил, что все сделает сам. Настоящий мужчина. С каждым днем ему становилось все хуже и хуже, он уже не мог ходить в туалет, так как его нельзя было отключать от аппарата. Мы ему во всем помогали и старались подбодрить. Но у него были соседи по палате. Можете себе такое представить? Они начали на него жаловаться. Им было неприятно, что он из-за тяжести своего положения дышал громко, а они, видите ли, не могли спать. Ну ладно… Перевели его в другую палату. Как раз по жалобам соседей.

Узнав, что наш пациент теперь лежит в отдельной палате, мы тут же зашли и покормили его. И опять ему было не по себе, он очень сильно извинялся. Когда он закончил прием пищи, мы надели на него кислородную маску. На этом наша смена закончилась. Закончилась и его жизнь. Мужчины не стало утром следующего дня. Мне было не по себе, я успел привязаться к нему. К сожалению, болезнь не щадит никого».

Ислам – студент 5-го курса и является самым старшим мужчиной в семье. Несмотря на сомнения и боязнь за здоровье мамы и двух младших братьев, он решил пойти в больницу, чтобы помочь «задыхающимся» стационарам.

«Да, я очень сомневался. Мама у меня астматик, отца нет, дома двое младших братьев. За них беспокоился, но все же решил пойти в больницу. Понимал, что кто-то должен это делать», – рассказывает волонтер.

Родных он не видел больше месяца – работа в «красной зоне» требует строгого соблюдения карантинных правил. «Домой, конечно, тянет. Скучаю по родным, маме, младшим братьям. Когда все это закончится, первым делом куплю подарки и побегу к семье», – улыбаясь, говорит молодой человек.

«назад

Фотолента

фотографий: 7

Врачи борются за жизнь каждого пациента

Категория фото: На пике »

Магомедали Саламов

Категория фото: На пике »

Любовь Мустафаева

Категория фото: На пике »

Диляра Мусаева

Категория фото: На пике »

Исрафил Исрафилов

Категория фото: На пике »

Ислам Арсланов

Категория фото: На пике »
Учредители: Министерство по национальной политике, информации и внешним связям РД и журналистский коллектив