Народы Дагестана
Архив номеров » № 5, 2020 от 28 Декабря 2020 г » Наша история » «Это надо не мертвым. Это надо живым…»

«Это надо не мертвым. Это надо живым…»

 ЗАПИШЕМ ПОИМЕННО

Жена писателя Александра Солженицына Наталья о периоде репрессий писала так: «Знать, помнить, осудить и только потом простить». На одной из встреч Глава государства Владимир Путин заявил: «Нам и нашим потомкам надо помнить о трагедии репрессий, о тех причинах, которые их породили. Но это не значит призывать к сведению счетов. Нельзя снова подталкивать общество к опасной черте противостояния».

В концепции государственной политики по увековечению памяти жертв политических репрессий, утвержденной правительством, есть отдельная глава, в которой говорится об издании книг памяти с именами репрессированных, тысячи исследований и сборников документальных материалов о репрессиях.

«В российской истории тема репрессированных сограждан является одной из до конца не изученных», – считает Махач Мусаев. С 1927 года у всех репрессированных были одинаковые основания, все проходили по 58 и 59 статьям Уголовного кодекса РСФСР. 

Один из вопросов, которым задаются историки, — количество репрессированных дагестанцев в 20-50 годах прошлого столетия. Первую книгу памяти дагестанские авторы составили в 2015 году.

В 2020 году Махач Мусаев стал составителем «Книги памяти жертв политических репрессий XX века в Дагестане». В ней опубликованы краткие сведения о 8659 репрессированных и впоследствии реабилитированных жертвах репрессий. Над сборником Махач Мусаев работал в течение года. Всю книгу помогали готовить сотрудники УФСБ России по Дагестану. Работа историка заключалась в сверке списков с архивными делами и научно-методологическом подходе к составлению книги памяти.

«До 1994 года все дела репрессированных хранились в архиве УФСБ РФ по Дагестану, после часть дел передали в государственный архив. На сегодняшний день нам известны дела репрессированных и реабилитированных дагестанцев. Их около 13 с половиной тысяч человек. Есть еще репрессированные и нереабилитированные дагестанцы. О них сведений у нас, к сожалению, нет. Надо всегда быть осторожным в подсчетах. Сложность при подготовке книги возникала в этом, потому что в списках были трижды репрессированные люди, нередко встречались однофамильцы. Зачастую в следственных делах указана не дата рождения подследственного, а его возраст. В этом случае мы высчитывали год рождения, чтобы добиться единообразия при публикации. Но мы постарались охватить следующие сведения по каждой персоналии: имя, фамилия, отчество (при наличии), место и дата рождения, дата ареста, кем и когда вынесен приговор, санкция, кем и когда реабилитирован, дата приведения приговора в исполнение», – рассказывает Мусаев.

Отдельной главой в истории репрессированных были дети так называемых «врагов народа». Вопиющий случай произошел с дочерью революционного деятеля и участника гражданской войны Юсупа Шовкринского. Его арестовали и репрессировали в 1937 году. Спустя 5 лет, 22 января 1942 года, в 17-летнем возрасте арестовали его дочь Октябрину Шовкринскую и приговорили к 10 годам лагерей. 

ПРЕСЛОВУТАЯ 58 СТАТЬЯ

Еще одним сыном «врага народа» был Ахмед Мужаидов. Он рассказывает:

– Мой отец Мужаид Алиагаев родился в 1890 году в селе Нижнее Казанище, в семье алима и арабиста. Его отец скончался, когда ему было 6 лет, спустя 2 года умерла мать. Его воспитывал родной брат матери – Мустафа-Кади, который тоже был видным ученым, преподавал в Кумторкалинском медресе. Он взял моего отца под свою опе ку, обучал всем религиозным канонам. Окончив курс обучения, отец начал преподавать в медресе родного Нижнего Казанища, затем в медресе Верхнего Казанища, Халимбек-аула. Его научным руководителем, как сейчас бы сказали, был видный мулла Али-Хаджи Какашуринский.

Когда первый дагестанский первопечатник Магомед Мавраев стал издавать в Темир-хан-Шуре газету «Танг-Чолпан», отец стал работать там вместе с ним и известным дагестанским просветителем того времени Абусупьяном Акаевым. Но позже газету закрыли, и в 1926 году отец с семьей – женой и двумя детьми (моими старшими братьями) – переехал в село Аркас Темирхан-Шуринского округа, купил там дом-зиярат Асельдер-Шейха и решил полностью посвятить себя служению Всевышнему.

Но спустя два года, 29 июля 1928 года, отца арестовывали за то, что он был членом религиозного комитета. В это время со всего Дагестана вместе с отцом арестовали 75 ученых алимов и кадиев (мусульманский судья-чиновник, назначаемый правителем и вершащий правосудие на основе шариата. – Прим.авт). Им предъявили печально знаменитую 58 статью УК РСФСР о контрреволюционной деятельности, по которой было осуждено подавляющее большинство людей. 50 человек были приговорены к расстрелу, 23-м дали 10 лет лагерей, а двум из них – по 6-7 лет. Мой отец получил 10 лет лагерей и был сослан в город Котлас Архангельской области. Говорят, репрессированные участвовали в строительстве Беломорканала. Среди осужденных также оказались Абусупьян Акаев и дядя моего отца Мустафа-Кади. Многие ученые и просветители той эпохи оказались в списке приговоренных, можно сказать, это был весь свет духовного мира Дагестана.

В 1935 году мой отец вернулся в Дагестан. Его оправдали. Но спустя 2 года вновь арестовали по той же статье. В этот год родился я. Мне был всего месяц, когда отца забрали во второй раз. После этого мы не получили ни одного письма от отца.

СЫН ВРАГА НАРОДА

В 60-е годы мы послали запрос в КГБ, чтобы узнать о судьбе отца. Получили ответ, что он умер в местах заключения от язвы желудка в 1945 году. Но на самом деле спустя пару месяцев после ареста его и других дагестанцев расстреляли. Сколько бы наша семья не обращалась в инстанции, мы так и не узнали о месте его захоронения.

Детство мое, старших братьев и сестры, наверно, было бы таким же, как у всех советских детей, если бы не одно «но» – мы были детьми «врага народа». То, что я сын «врага народа», я постоянно чувствовал на себе. После первого ареста отца в 1928 году нас собирались депортировать в Сибирь или Среднюю Азию. Спасло лишь то, что мать носила девичью фамилию Багаудинова. Комсомольская активистка Тату Булач и ее брат Гаджимурад, известный тогда офтальмолог, долгое время работавший в Крыму – из нашего тухума. Благодаря их содействию нам удалось избежать высылки. Тату Булач тогда сказала: «Немедленно вернуть их домой». Мама сменила фамилию, но отношение окружающих всегда было к нам, мягко говоря, не очень. Косые взгляды, перешептывания преследовали меня в детстве и юности. Они говорили: «Твой отец – лишенец – (то есть, лишенный права голоса), – в те годы это считалось оскорблением.

На протяжении многих лет совместно с Барият Гамринской и Разией Джамбулатовой действовала инициативная группа, главной целью которой являлось добиться увековечения памяти жертв политических репрессий. Только в 2019 году после моего обращения к экс-Председателю Правительства РД Артёму Здунову вышел указ экс-Главы Республики Дагестан Владимира Васильева «Об увековечивании памяти жертв полити- ческих репрессий». В соответствии с указом нам разрешили соорудить в сквере по проспекту Петра I памятник жертвам политических репрессий. В 2021 году он будет открыт в Махачкале.

Историки утверждают, материала на эту тему еще множество, науке остается лишь изучать и анализировать. 

«назад

Фотолента

фотографий: 4

Новая книга, посвященная жертвам политических репрессий, выпущена в 2020 году

Категория фото: Наша история »

Ахмед Мужаидов бережно хранит память об отце

Категория фото: Наша история »
Учредители: Министерство по национальной политике, информации и внешним связям РД и журналистский коллектив