Народы Дагестана

Аталычество

 «…Ни одного из сыновей своих не воспитывают дома»

Аталык (от тюрк. «ата» – отец) – приемный отец, воспитатель, человек, заменивший отца.

Обычай отдавать своих детей особенно широкое распространение в Дагестане получил у кумыков, дербентских жителей, дидойцев, кайтагцев, ногайцев. У кумыков владетели, как правило, отдавали детей на воспитание первостепенным узденям, а последние, в свою очередь, определяли своих детей в семьи простых узденей. Процедура передачи младенца рядовых жителей в дом аталыка была проста: отец сам отводил сына в дом воспитателя. Знатные же люди отдачу детей сопровождали целой церемонией.

Аталык-воспитатель о своем питомце должен был заботиться как о родном сыне: чтобы ребенок рос здоровым и трудолюбивым, умел ездить на лошади, владеть оружием, знал Коран, был воспитан в духе горской этики и порядочности.

Возвращение сына в семью проходило торжественно – узы родственных отношений между семьей и аталыком становились долговечными.

Наиболее ранние из известных сведений об аталычестве относятся к первой половине XIII в. и связаны с Дербентским ханством. Как сообщает арабский ученый Ибн Халдун, около 1227 г. «Джемал-Эд-дин, султан татарский, послал послов к государю Дербента, тогда малолетнему, и к его атабеку (опекуну) Аль-Асаду. Атабек явился к султану, который наградил его халатом и дал ему владения, так же как царю, его питомцу, с условием, что они отдадут ему Дербент».

Понятия атабек и аталык не совсем идентичны, хотя между ними есть много общего. Тем более эти понятия были близкими в период расцвета аталычества, когда вначале младенец передавался кормилице, а потом мальчика поручали специально воспитателю (атабеку или аталыку).

В 1812 г. Андрей Буцковский, российский подполковник, командированный на Кавказскую линию для описания Кавказской губернии, писал о кумыках: «Они… сыновей своих отдают с малых лет в чужие руки на воспитание...».

В 1823 г. Николай Муравьев-Карский, будущий наместник Кавказский, писал о Мехти, старшем сыне шамхала Сулейман-паши: «Меньшие братья его имеют свои уделы…Уделы их состоят в деревнях, в коих они и живут, под присмотром дядек своих; ибо обычай у шамхалов такой, что они ни одного из сыновей своих не воспитывают дома, а отдают их богатому человеку, который содержит их на свой счет, воспитывает, как хочет, имея в виду правление удела за малолетнего, и потому воспитание их бывает совершенно пренебрежно, и шамхальский сын наравне с другими мальчиками бегает и играет на улице, усовершенствуя дурные или хорошие качества, данные ему от природы».

Об одном из воспитателей сыновей шамхала Тарковского упоминает и побывавший в с. Тарки Жак Франсуа Гамба, французский консул в Тифлисе, путешественник и писатель. В своем сочинении «Путешествие в Южную Россию» он отмечает, что приемом, устроенным в доме шамхала в честь посла, в отсутствии хозяина руководил его шурин, одновременно аталык сыновей шамхала.

В 1846 г. Михаил Лобанов-Ростовский, служивший на Кавказе, сообщал о кумыках, что «князья отдавали сыновей своих с первого детства в дом почетного узденя на воспитание; возросши в семье своего наставника, окруженный неусыпным попечением всех домашних, молодой князь на всю жизнь сохранял непоколебимую привязанность к семье своего воспитателя. Аталык, так зовется воспитатель, пользовался всегдашним уважением воспитанника, а в случае, когда он делался сиротой, имел участие в управлении его имением и присмотре за его хозяйством. Дети аталыков (эмчеки), товарищи молодого князя, почитались последним наравне с родными братьями».

«Аталычество у дидойцев играет большую роль, – отмечал Александр Сержпутовский, белорусский этнограф, совершивший поездку к дидойцам в начале ХХ в. – До последнего времени дидойцы отдают своих сыновей на воспитание родственникам или кунакам в соседние селения. Обыкновенно отдают мальчиков лет 4–5-ти. Перед отправлением на воспитание мальчикам на левой руке в локтевой части делают надпись по-арабски, имя и год рождения... Надписи делают уколами иглы, затем в ранки втирают порох и красящие вещества. Надпись сохраняется на всю жизнь. На воспитании юноши остаются до возмужалости, т.е. приблизительно до 17-летнего возраста».

Сохранились свидетельства о наличии института аталычества также в начале ХХ в. Адиль Шемшединов, автор ряда этнографических исследований о кумыках, в 1908 г. констатировал бытование института воспитательства у засулакских кумыков, причем не только в феодальной среде, но и среди других слоев населения: «У кумыков существует обычай, в силу которого богатые и вообще состоятельные люди (салауздени) отдают новорожденных детей для кормления грудью менее состоятельным, а иногда и бедным людям, которые тем самым приобретают по отношению к родным новорожденного права так называемого молочного родства и находят в них для себя в большинстве случаев материальную и нравственную поддержку. Будучи оторвано от груди и придя в 4- или 5-летний возраст, дитя препровождается обратно к родным».

УСЫНОВЛЕНИЕ

К числу искусственного отцовства относился также обычай усыновления. К этому прибегали обычно бездетные семьи. Усыновлялись и осиротевшие дети близких родственников.

Существовал также обычай усыновления кровника семьей убитого. Но делалось это, если убийца совершал символические прикосновения к груди матери убитого. В таких случаях он становился сыном ее, членом тухума и обязан был взять на себя заботы по хозяйству. Было и так. Чтобы избежать мести, род кровника прибегал к похищению мальчика, которого потом усыновлял.

«ЭМЧЕКИ»

Заметное место в общественной жизни дагестанцев занимало молочное братство. Молочными братьями становились дети, неродные между собой, вскормленные молоком одной матери. Принято было считать, что материнское молоко, пройдя через «кровь» потреблявшего, делало его как бы родным сыном. Отсюда идет и само название – молочный брат.

Термином «эмчек», «эмджек» (букв. «грудь») в Дагестане (главным образом у тюркоязычных народов) обозначали как воспитателя, так и воспитанника: «эмчек ана» (мать по кормлению грудью), «эмчек ата» (отец по кормлению), «эмчек яш» (грудной ребенок или молочный ребенок), «эмчек улан» (грудной сын или молочный сын), «эмчек къыз» (грудная дочь), «эмчек къардаш» (брат по груди, или брат по кормлению грудью), «эмчек къыз къардаш» (сестра по груди, по кормлению грудью). Для обозначения молочного брата в официальной переписке XVII–XVIII вв. чаще использовался термин «эмельдеш» или «имельдеш».

«Эмчек» являлся наиболее распространенным термином для данного вида родства. При этом «эмчеклер» (грудные) называли друг друга не только члены семей воспитателя и воспитанника, но и широкий круг родственников с обеих сторон, т.е., приняв ребенка на воспитание, можно было породниться с его многочисленными родственниками. К термину «эмчеклер» (или комчек» в ед. числе) при этом добавлялось еще имя главы семейства или патрономической группы воспитываемых детей (ребенка) в чужой семье: эмчеки князей Темировых, эмчеки князей Хамзаевых, эмчеки князей Каплановых, эмчеки узденей Клычевых и т.п.

Павел-Платон Пржецлавский, служивший помощником начальника Дагестанской области в 1860 г., отмечая наличие аталычества у кумыков, называет эмчеков и членов их семей отдельным сословием. «Есть еще, – писал он, – сословие людей, называемых баш-эмчек: это приемные братья и сестры ханов, в семействах которых ханы были вскормлены».

В семье имама Шамиля тоже были эмчеки, молочным братом Наджабат, дочери Шамиля, являлся Омар, сын Ханум из с. Кумух, няньки детей имама.

Становлению молочного братства сопутствовали: 1) временное вскармливание грудью ребенка родственницей или соседкой при отлучке родной матери или ее болезни; 2) постоянное вскармливание грудью ребенка приглашенными женщинами за вознаграждение. Могло быть и несколько кормилиц, к такому роду вскармливания, как правило, прибегали состоятельные семьи.

«…ОНИ ОБЯЗАНЫ ЗАЩИЩАТЬ ЕГО»

К аталычеству и другим формам искусственного родства в прошлом часто прибегали люди, наделенные высокой властью на своей земле: ханы, шамхалы, беки и др. Какие же цели преследовали знатные владетели, передавая на воспитание детей в чужие семьи?

Любопытные сведения из жизни кайтагцев записал Иоган Гербер, географ и этнограф, состоящий на русской военной службе, отмечая использование молочного братства в целях расширения социальной базы влияния на людей применительно к концу XVII – нач. XVIII в.: «Как скоро родился у уцмия (кайтагский князь) сын, то посылают его в наибольшую деревню сей земли, где все бабы по порядку принимают его к грудям своим. И ежели в одной деревне всех по ряду обойдет, то взять в другую и так далее по всей земле, пока младенец не отвыкнет. Посему жители думают, что они обязаны защищать его, не щадя живота своего, потому что они с ним вскормлены одной грудью».

Расширив родство таким путем, кайтагский правитель поставил всё общество в положение аталыка и тем самым обеспечил себе и своему наследнику не только покорность, но и полную поддержку уцмийства.

Причину бытования аталычества в начале XIX в. объясняет и Андрей Буцковский: «Сей общий ко всему Кавказу обычай отдавать сыновей в чужие руки и иногда к отдаленнейшим народам основан на весьма важной для них политике: воспитатель, поступая сим почти в родстве воспитанника, коим именуется отцом, и таким образом распространяются взаимные связи; ибо как народы сии, так и частные люди, будучи в беспрестанных междоусобиях, часто имеют нужду в помощи и отдельных соседей своих».

Таким образом, правители расширяли свою социальную опору и влияние среди узденской верхушки, что приобретало особое значение в условиях междоусобиц и раздробленности региона.

СОПЕРНИЧЕСТВО АТАЛЫКОВ

Интересен был и сам механизм передачи ребенка на воспитание. Еще до рождения ребенка семья владетеля выбирала человека (или несколько лиц), которому она намеревалась доверить воспитание сына или дочери. Среди окружения шамхала, князя, хана, бека или салаузденя, в свою очередь, имелись лица, которые стремились занять место воспитателя, стать наставником. Чем знатнее был владетель, тем больше находилось охотников на эту роль. На этой почве возникали соперничество и ссоры.

В 1846 г. Николай Данилевский, российский культуролог и публицист, обратив внимание на эту сторону аталычества у северокавказских народов, отмечал: «Часто случается, что младенец находится еще в утробе матери, а множество желающих быть его воспитателями оспаривают друг у друга таковое лестное право».

Недаром знатный уцмийский дом имел аталыков в разных деревнях, уделах своего владения узденских и раятских. Так, дети Джамава Уцмиева Кайтагского (сер. XIX в.) воспитывались: в селениях Чумли (Айханум-бийке), Янгикенте (Амир-Чопан, Мехти, Гебек), Башлы (Амир-Чопан после Янгикента, Кыстаман-бийке), а также в Гуменлере.

Нередко шамхал Тарковский, уцмий Кайтагский, хан Аварский и другие крупные правители сами навязывали своим вассалам функции воспитателя их детей, рассматривая эту службу как одну из их обязанностей. Перед тем как выбрать воспитателя, владетельные особы совещались со своими приближенными, нукерами, старейшинами села, взвешивали все «за» и «против». Большое внимание при выборе аталыка придавалось не только его личным качествам, но и авторитету тухума.

ТОНКИЙ НАМЕК САЛАУЗДЕНЯ

Согласно преданию, однажды по случаю рождения сына и передачи его аталыку шамхал Тарковский собрал на торжество приближенных двору людей из разных владений. В числе приглашенных оказался салауздень из селения Костек. Последний явился на торжество с большим опозданием, когда церемония передачи завершилась и люди расходились по домам. На вопрос шамхала, почему он опоздал, тот ответил: «Когда я переходил реку Койсу вброд, моя лошадь села и долго не вставала. – «Как? Ведь лошадь даже ночью не садится»! – воскликнул удивленный хозяин. Гость ответил: «Да, верно, но моя лошадь, будучи еще маленьким жеребенком, сосала вымя буйволицы, поэтому иногда садится». Это был тонкий намек на то, что аталык может оказаться недостойным.

Надо полагать, что чем традиционнее был образ жизни семьи ребенка и его аталыка, тем сдержанней и реже были эти встречи. «Соблюдается правило, – писал Николай Данилевский, – что пока не кончится воспитание отдаваемого ребенка, родной отец редко видится с сыном или дочерью и даже стыдится ласкать их или говорить с ними при свидетелях».

Такой характер взаимоотношений между родителями и детьми, без «повседневного интимного контакта», регулировался «не столько индивидуальными чувствами, сколько социальными нормами, сознанием долга, родственных обязанностей и правил этикета».

ПОБРАТИМСТВО

Обычай побратимства как одна из высших форм проявления дружбы между людьми хорошо был знаком народам Дагестана, при этом не был связан ни с тухумным родством, ни с национальной принадлежностью. Как правило, этот обычай возникал среди людей, испытавших какую-либо критическую жизненную ситуацию, которая могла возникнуть при ведении военных действий, во время стихийных бедствий, острой нужды. В подобной обстановке совершались взаимные подвиги, благородные поступки, которые помогали преодолеть трудности, выйти с честью из опасных ситуаций. После пройденных испытаний рождалась дружба, впоследствии перераставшая в побратимство. Побратимы – мужественные люди с силой воли и высокой моралью. Становясь ими, каждый брал на себя обязанность быть с другом вместе, сообща делить радость, опасность, нужду.

Заканчивались дружеские отношения совершением обряда побратимства. Народные предания свидетельствуют о том, что это могло быть в виде устной клятвы, или обряд побратимства совершался путем смешения крови друзей. Делалось это так: капли крови друзья смешивали с напитком, налитым в чашу, затем напиток выпивался обоими друзьями. Считалось, что смешение крови придавало им силу братских отношений.

Древнейшей формой побратимства являлась также клятва на оружии и обмен им между побратимами.

Побратиму в семье оказывались высокие почести. В этнографических материалах каратинцев, тиндинцев, цунтинцев, сюргинцев, кумыков и других народов сохранились сведения об обычае побратимства.

КУНАЧЕСТВО – ОДИН ИЗ ДРЕВНИХ ИНСТИТУТОВ НАРОДОВ КАВКАЗА…

… и занимает важное место в их жизни. Путь к куначеству лежал через традиции гостеприимства. Нередко знакомство, начавшееся с гостеприимства, превращалось в дружбу, то есть гость и хозяин становились кунаками.

Слово кунак означает «друг», своего рода побратим. Если кунаки по-настоящему сближались, они готовы были жертвовать всем своим имуществом и жизнью ради укрепления своих связей. Отношения между кунаками иногда были настолько близкими, что в случае смерти родителей кунак брал детей умершего к себе в семью.

Дагестан знает несколько особенностей куначества. Традиционным считается кунак, доставшийся семье по наследству от деда и отца. Здесь близкие и дружеские отношения сохранялись священно навсегда и потомственно. Другой вид, когда по каким-то обстоятельствам сам или по рекомендации кого-нибудь пришел в дом в качестве гостя и пользовался хлебосольством хозяина. И третий вид – это кунак очередник, то есть гость, приведенный в дом горца представителем сельской администрации. Предоставление крова «дорожному человеку».

В аулах самой уважаемой семьей считалась та, у которой больше кунаков. Поэтому каждый старался иметь своего кунака в других селах и особенно среди представителей соседних народов. Если один кунак пойдет к другому в гости, то принимающий в доме своем снабжает приезжего всем нужным. В старое время при посещении друг друга кунаки иногда обменивались такими ценными подарками, как конь, оружие. Таков был закон. Посредством таких связей горцы сближались между собой и улаживали межнациональные осложнения. Кунаки оказывали услуги и помогали друг другу в самые тяжелые периоды жизни. Кунаки ездили друг к другу с членами семьи и подолгу гостили, помогали строить или участвовали в уборке урожая. Некоторые в одном и том же селе имели несколько кунаков. Но главным считался первый, с которого началось посещение. Если человек приезжал в аул, где живет его кунак, и почему-либо вынужден остановиться у другого, он должен сразу же посетить своего старого кунака, поставить его в известность, что он здесь, выразить ему свое уважение. Только после этого мог идти в дом, где остановился. Соблюдать такой порядок обязаны и дети, и внуки. Если кунак оказывался в гостях при рождении ребенка, старались в знак высокого уважения гостю давать новорожденному его имя или просили гостя назвать имя новорожденному.

Традиция куначества – явление простое лишь на первый взгляд. Ведь кунаки были разные: и наследственные, и приведенные в дом волею случая, и в порядке очередности в предоставлении крова «дорожному человеку». Недаром эта форма личных связей помогала в ежедневной жизни улаживать межобщинные распри и конфликты. К тому же национальных ограничений куначество не знало. Обычай куначества замечателен!

«назад

Фотолента

фотографий: 4

Г.Г. Гагарин «Молодой убыхский князь и его аталык»

Категория фото: Наша история »
Учредители: Министерство по национальной политике, информации и внешним связям РД и журналистский коллектив